Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

— На прошлой неделе я кое-что сделала и… прошу: не говорите ничего, я знаю, что плохо поступила, и это больше не повторится! Но я руководствовалась другими причинами, в этот раз все было иначе.

Доктор Карлин выслушала мое признание: я рассказала, как несколько месяцев назад проникла в дом напротив. Потом я поведала ей о брелоке и нашем с Дэвидом уговоре и объяснила, что произошло накануне с дневником парня Арианны и как Дэвид на это отреагировал. Когда я договорила, доктор скептически на меня посмотрела: — Не поняла, чем этот случай отличается от всех остальных.

— Тем, что я сделала это по желанию! — воскликнула я. — Знаю, это было нелучшее решение, но важно, что я не испытывала неконтролируемой потребности. В случае с Арианной можно даже сказать, что я хотела помочь подруге.

Доктор Карлин вздохнула. Мое благородство явно не произвело на нее впечатления.

— Но ты все равно поступила плохо, Патрик, — сказала она.

Я кивнула:

— Да, я знаю. Но я вот что хочу сказать: в отсутствие компульсивной потребности — в отсутствие тревожной реакции на апатию, являющейся причиной антисоциального поведения, — врожденные психологические черты социопатов не всегда являются отрицательными, — пояснила я. — Я даже помню наш с доктором Слэк разговор на эту тему.

— Доктор Слэк — твой профессор психологии?

— Да, — ответила я. — Только начав изучать социопатию, я сразу поняла, что большинство социопатических характеристик — поведенческие. Ложь, воровство, склонность к манипуляциям, антисоциальные проявления… — все это касается поведения.

— И?..

— И это поведение со знаком минус, так? Оно «плохое», — я использовала воздушные кавычки. — Без оговорок плохое.

— Да.

— Но психологические черты социопатов не являются ни плохими, ни хорошими, — продолжила я. — Что плохого в апатии? Это состояние может толкнуть на дурные поступки или на хорошие. И если нам удастся нормализовать эти черты, если социопаты поймут, что эти состояния не «плохие» и не «неправильные», они не будут так переживать по этому поводу и перестанут испытывать потребность в антисоциальном поведении из-за апатии и прочего.

Доктор Карлин жестом велела мне продолжать.

— Вероятно, социопаты никогда не смогут изменить свою психологическую конституцию, но в их силах научиться менять поведение. Я поняла это, когда Дэвид сказал, что социопатия — моя суперсила. Уникальность социопатов в том, что они не интернализируют чувства, а мнение окружающих им безразлично. По себе сужу. Мне все равно, что обо мне думают другие.

— И Дэвид считает это суперсилой? — спросила доктор Карлин.

Я взволнованно наклонилась вперед:

— Ну, вы же не станете спорить, что это стратегическое преимущество. Сами посудите. Людьми управляют эмоции, иногда из-за этого возникают опасные ситуации. Взять хотя бы Арианну. Она вся на эмоциях, она безумно влюблена в своего парня, и что она сделала? Попросила меня вломиться в его дом! — Я закатила глаза. — Она утверждает, что любит Джейкоба больше всего на свете, при этом беспардонно нарушила его доверие… А всё из-за эмоций.

— Да, но эмоции не всегда толкают людей на дурные поступки, Патрик.

— Как и отсутствие эмоций! — воскликнула я. — Понимаете? То же самое, но наоборот! Нормальные люди срываются с катушек, когда эмоции зашкаливают. Социопаты срываются с катушек, когда отсутствие эмоций становится невыносимым. Поймите же, — продолжила я, — дело не в том, что с появлением Дэвида в моей жизни у меня образовалось море эмоций. То есть я его, конечно, люблю, это все замечательно, но… думаю, стресс ушел не из-за этого. Я не потому перестала испытывать тревогу, что ее заменила любовь. Я просто чувствую, что меня принимают такой, какая я есть. Дэвид не осуждает меня за то, что мне что-то безразлично; ему не кажется странным, что я веду себя тихо и не реагирую. Мне не надо постоянно оправдываться, почему я в апатии, поэтому сама апатия перестала причинять стресс.

Я сделала паузу, давая доктору возможность обдумать сказанное: — Принято считать, что отсутствие чувств — это «плохо», поэтому социопатов с малых лет приучают скрывать или подавлять апатию, иначе они рискуют прослыть монстрами. Эмоциональный вакуум провоцирует стресс и тревожность, которые, в свою очередь, толкают на деструктивное поведение. Запускается порочный круг. — Я помолчала и продолжила: — Но эту систему убеждений можно изменить, если помочь социопатам осознать, что присущие им черты не являются «плохими». Тогда на смену тревожной реакции придет принятие — и количество случаев антисоциального поведения уменьшится. — Я покачала головой. — Но это все в теории, естественно.

— Но разве это правильно — нормализовать антисоциальное поведение? — возразила доктор Карлин. — Это неэтично. Вот почему я попросила тебя перестать прибегать к твоим методам коррекции. Я хочу, чтобы мы нашли безопасные методы справляться с твоим состоянием.