Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Она обняла его за плечи, и они зашли в дом. Я наблюдала за ними, и с каждым их шагом моя темная сторона все дальше отступала в тени. На миг я застыла. В голове бушевала буря, но я замерла как вкопанная, не в силах оторваться от разворачивающейся сцены: мать с сыном включают телевизор и накрывают кофейный столик к позднему ужину.

Контраст меня ошеломил. Я могла бы стоять так весь вечер. Но потом Джинни сделала кое-что еще, чего раньше никогда не предпринимала. Она повернулась лицом ко двору, потянула за шнур и закрыла жалюзи. А я, как зритель, оставшийся в зале после сеанса, неловко топталась в углу двора и смотрела на вертикальные шторки, медленно сдвигавшиеся к центру и погружавшие дом во мрак.

Глава 20. Пыль в глаза

Думаю, можно было со всей уверенностью заявить: дела шли из рук вон плохо. Моя личная жизнь превратилась в катастрофу. Мы с Дэвидом практически не разговаривали. В свободное время я занималась мутными делишками и всерьез начала подумывать, не лечь ли в психбольницу.

Мы с доктором Карлин не виделись несколько недель. Между учебой, работой и частыми вылазками к Джинни я не успевала даже толком поесть, не говоря уже о том, чтобы тащиться на другой конец города на сеанс психотерапии. Впрочем, это было неважно, так как мое социопатическое поведение в последнее время обострилось, и решение держаться подальше от доктора Карлин обосновывалось не столько логистикой, сколько чувством самосохранения. То, чем я занималась на досуге, подпадало под принцип Тарасофф; следовательно, мой психотерапевт перестала быть для меня подходящим доверенным лицом.

Я осталась одна.

Пальцы порхали над клавиатурой. Звонко стучали клавиши. Наутро после очередной вылазки к Джинни я сидела за столом и, вместо того чтобы работать, гуглила современные психиатрические клиники. Мое вчерашнее поведение не на шутку меня встревожило. То, что начиналось как безвредная социопатическая «игра», похоже, превратилось в нечто, совсем не поддающееся моему контролю. Меня пугала скорость, с которой мои намерения изменились — от управляемого антисоциального поведения до почти звериной злости. При свете дня стало ясно: мне нужна серьезная профессиональная помощь. И я была готова пойти на что угодно, лишь бы ее получить.

«Анорексия, — прочитала я, — биполярное расстройство, депрессия». Я изучила список заболеваний, которые лечили в престижном санатории в Северной Калифорнии. Листая перечень дальше, я нахмурилась. «Шизоаффективное расстройство, шизофрения, синдром социальной тревожности, синдром Туретта».

— Блин, — буркнула я, разозлившись, что в перечне не было социопатии, как и в словарях.

Я вычеркнула очередное название клиники в распечатанной таблице. Тридцать третье по счету. Я уже несколько часов искала, куда обратиться за профессиональной помощью, но так ничего и не нашла. Ни одна психиатрическая клиника не предлагала в перечне своих услуг лечение социопатии. Кому я только не звонила, никто не мог даже посоветовать, куда обратиться. Одна женщина объяснила, что социопатия — «клинически устаревший диагноз». «Сейчас на пике популярности шизофрения», — добавила она, что, впрочем, никак мне не помогло.

— Вы слышите голоса? — спросила она. Я ответила «нет», даже не задумавшись над ее вопросом.

Пункт два в чек-листе Клекли: «Отсутствие бреда и прочих признаков иррационального мышления». В отличие от шизофреников, социопаты не страдают симптомами психоза. Они умеют мыслить логически и верят, что способны контролировать свое антисоциальное поведение. Иными словами, социопаты совершают насилие по собственному желанию, а не по приказу таинственных голосов в голове.

— Патрик, — раздался трескучий голос моей ассистентки по внутренней связи, — тебя папа зовет.

Я глубоко вздохнула и встала из-за стола.

«Может, притвориться шизофреничкой?» — подумала я, шагая по коридору. Ведь я слышала голоса. Например, свой собственный. Он нашептывал мне, что я должна расправиться с Джинни Крузи.

— Привет, — сказал отец, когда я вошла к нему в кабинет. — Надо проверить демку «Хадсон».

Поп-группа «Хадсон», которую мы представляли, записала демо в студии звукозаписи в Голливуде, и мы уже несколько недель не могли дождаться ее готовности. Сейчас звукорежиссеры вносили последние штрихи.

Все мои мысли были о том, как сойти за шизофреничку, поэтому я не расслышала, что он сказал.

— Патрик, — одернул он меня, — ты меня слушаешь?

— Да, — ответила я, — извини, пап, просто задумалась. Так запись готова?

— Нет! — огрызнулся он. — Но она нужна мне уже давно! На следующей неделе встреча с тремя лейблами. Так что тебе придется гонять в эту студию каждый божий день и капать им на мозги, чтобы скорее закончили.

Ехать до студии было недалеко. Я помахала администратору в лобби и двинулась по длинному коридору в поисках команды, работавшей с «Хадсон». Я с детства любила студии звукозаписи. Папа часто брал меня с собой на работу. В студиях всегда было холодно, темно и звучала музыка; они напоминали музыкальные пещеры, где на каждом шагу таились сокровища.