Я стираю свою тень

— Гордей, давай я тебе таблетку для сна дам, — предложила она.

Я хотел вначале отказаться, но потом решил, что так будет лучше. Сам я мог и не уснуть, что назавтра вызывало бы у меня потерю сил и сонливость. Я согласно кивнул. Она протянула мне половинку маленькой таблетки и стакан воды. Я запил лекарство, не спросив даже, что это такое.

— Ты чего такой сегодня? — спросила она с неподдельным интересом.

Как мне было объяснить ей, что у меня перед глазами пытается возникнуть какое-то воспоминание, прямо вот-вот, но ничего не получается. Какой-то битый файл, который никак не удается восстановить имеющимися средствами. При помощи жестов и выражения глаз, изобразил душевные терзания, рассмешив медсестру. Я поблагодарил ее, потрогав плечо, и пошел спать.

Уснул, наверное, когда лекарство начало действовать. Мне сразу же приснился сон. Огромная пустыня из белого песка без барханов. Я стоял в одиночестве и не знал, что мне делать и куда идти. Бесцельно покрутился на месте, и даже будучи во сне, заметил одну странность: солнце стояло в зените, но на песке отражалась моя тень, по размеру примерно соответствующая моему росту. Решение идти куда-нибудь напрашивалось само собой. С каждым шагом тень, отбрасываемая мной, становилась всё короче, хотя солнце продолжало висеть над моей головой. А когда она почти исчезла, замерев перед пальцами ног, я увидел впереди прямоугольный предмет, едва различимый на фоне белого песка.

Направившись в его сторону, вскоре увидел, что это небольшое зеркало, размером со старое трюмо, только зарытое в песок для опоры. Издалека мне показалось, что я вижу свое отражение в нем, но чем ближе подходил, тем меньше узнавал себя. Вернее, это был и не я вовсе, а какая-то девица с белыми волосами, одетая в облегающий серебристый костюм. Я подошел вплотную к зеркалу. Не мое отражение смотрело на меня и улыбалось знакомой до боли улыбкой. Откуда я знал ее? Почему она такая красивая и смотрит на меня с интересом? Мне хотелось прикоснуться к ней, но я не решался, стыдился себя перед ее совершенством.

Красавица вдруг начала хмуриться. По щеке потекла бриллиантовая слезка и звонко упала на пол по ту сторону зеркала. Девушка посмотрела на меня с обидой и жалостью и начала разворачиваться, собираясь уйти. Я не хотел этого, но не знал, что делать. Моя тень, как живая, удлинилась и легла под снование зеркала, зарывшись головой в песок. Красивая белокурая девушка стояла вполоборота и чего-то ждала от меня. Чего? Что я мог сделать для нее? Она была богоподобна, а я слишком человек.

И тут что-то щелкнуло у меня в мозгах, как будто кто-то переключил рубильник. Я сделал шаг вперед, наступив на свою тень, которая в страхе быть раздавленной исчезла. Девушка расплылась в улыбке и снова развернулась ко мне. Я подошел вплотную и протянул вперед руку. Она синхронно повторяла за мной движения, как будто и была моим отражением. Наши руки соприкоснулись. Вместо стекла я почувствовал ее живое тепло.

От нее ко мне пошла волна, накрывшая меня воспоминаниями. Я вспомнил всё.

— Айрис! — я открыл глаза и услышал собственный голос, отраженный эхом от стен палаты.

— Заткнись! — раздался голос в темноте. — Это ты, глухонемой?

Глава 18

Я вспомнил. Я всё вспомнил до мельчайших деталей, начиная с того дня, когда с неба на меня свалилась прекрасная Айрис. Во сне она была как живая. Почему она ни разу не навестила меня? А что если с ней тоже случилось что-то плохое? Я потерял покой. Ждал следователя, как никого другого, чтобы поинтересоваться, что он знает о ней, и попросить свой телефон из вещдоков, чтобы позвонить ей. Удивительно, но с возвращением памяти вернулся и совсем другой «я». Те черты, что я наработал во время знакомства с Айрис, дремавшие до возвращения памяти, проявились в полной мере.

Лечащий врач пришел в восторг от моего неожиданного прогресса, и, разумеется, все лавры приписал себе. Тут же приперся целый отряд студентов-медиков посмотреть на меня и послушать в моем присутствии о новой методике возвращения памяти безнадежно больному пациенту. А я уже задумал побег из больницы. Делать мне здесь было больше нечего, кроме как изображать счастливый случай исцеления.

Моя мама, узнав о том, что ко мне вернулась речь, крайне обрадовалась. Я сообщил ей, что собираюсь покинуть больницу, и нуждаюсь в одежде и деньгах. Она расстроилась вначале, что я не собираюсь возвращаться в деревню, но, видя мой решительный настрой, успокоилась.

— Ты повзрослел, Гордей, — заметила она.

— Это потому, что больше не живу с родителями, — признался я, умолчав, что недолгая жизнь с космической преступницей изменила меня кардинальнее всего.

— Куда ты теперь?

— Есть куда, — ответил я неопределенно. — Ты только врачам не проболтайся. Никто не должен знать.

— Ты же слаб еще. Бледный. Может, полежишь ещё?

— Нет, мам, на такой кормежке я точно розовее не стану. Мне нужны солнце и свобода, и… — я не стал добавлять про Айрис.

— Ладно, куплю тебе одежду.

— Сколько у меня на карте денег? — поинтересовался я.

Мать понизила голос до шепота.