Я вернусь через тысячу лет

Я знаю, что ничего не случится и что я тоже мог бы уйти туда. Уже двадцать лет ничего не случается в этой рубке. Корабль идет точно, автоматы работают надежно, и дежурные сидят здесь просто так, для мебели. И еще для того, чтобы будить других дежурных.

Но таков уж закон нашего корабля – ни на секунду не оставлять рубку. А мы уважаем свои законы.

И поэтому я терпеливо слушаю космос и периодически пробегаю взглядом по красному и желтому щитам – нет ли загоревшихся лампочек?

И вдруг слышу голос. Громкий, отчетливый, нечеловечески спокойный голос, который пробивается через легкое потрескивание космоса.

Этот голос произносит непонятные слова медленно, раздельно, с какой-то железной скрипучестью.

“Красный щит! – вспоминаю я слова Марата. – Он сам все скажет, все объяснит!”

Я обегаю глазами красный щит, его приборы.

Но тут все спокойно. Ни одной загоревшейся лампочки. Ни одной мечущейся стрелки.

Я перевожу взгляд на желтый щит, на два голубых. Тоже ни одной красной лампочки. Все нормально. Все спокойно.

И тут только я соображаю, что голос не сказал ни одного понятного слова.

Может, это был голос не нашего корабля?

Я опять смотрю на экран, перевожу взгляд с одной светящейся точки на другую. Может, хоть одна вспыхивает? Может, хоть одна увеличивается?

Нет! Ни одна не вспыхивает. Ни одна не увеличивается.

И вдруг я слышу этот голос снова. Он снова произносит те же слова – так же раздельно, четко, скрипуче-железно.

Он идет из динамика, этот голос. Это радиоволны, это голос космоса, голос Бесконечности.

– Ребята! – кричу я в микрофон. – Космос заговорил!

Они срываются из кают-компании и громко топают по коридору.

А в рубку падают и падают из динамика непонятные, нечеловеческие, механические какие-то слова.

Может, это встречный корабль? Но тогда почему его нет на экране? Почему молчит локатор?

Механический голос замолкает как раз тогда, когда ребята один за другим влетают в рубку. Какой-то последний густой звук доносится до них. И, когда они затихают, прислушиваясь, – в динамике опять одно тихое потрескивание.

– Кто говорил? – почти кричит Марат.

– Космос, – отвечаю я. – Какие-то непонятные железные слова. Сейчас включим анализатор – там должно быть записано. Я нажимаю рычажок анализатора.

– Он должен сказать что-то еще! – убеждает себя Марат. – Эх, если бы можно было пользоваться приемниками мыслей!

У нас есть легкие каркасы приемников мыслей. Четыре клеммы у такого каркаса – две к вискам, две за ушами. И все, что говорит или хочет сказать на любом языке другой человек, – сразу понятно. И если на его голову надеть такой же приемник, – поймет все, что скажем мы.

Но это – только для личного общения. Потому что приемники ловят и усиливают биотоки собеседника лишь на расстоянии нескольких метров. А через космос да еще через обшивку корабля биотоков не поймаешь!

Мы ждем, а космос молчит. Лишь привычное легкое потрескивание доносится до нас из динамика.

– Странно, – говорит Марат. – На кораблях первое обращение повторяют три раза.

– На наших кораблях, – уточняет Майкл Доллинг.

– Да корабля не видно! – возражаю я. – Локатор ничего не обнаружил.

– А может, это просто розыгрыш? – тихо произносит Бруно и улыбается. – Человек один, ему скучно...

Я даже не успеваю ответить – вспыхивает длинный, узкий экран анализатора. Черные четкие слова ползут на него сбоку:

“Вижу третью оболочку разумных существ, – читаем мы. – Откуда куда идете?”

Слова бегут по экрану, уходят влево, и снова вползают на экран те же самые слова. Это анализатор выдает вторую запись.

– С кем мы говорим? – спрашивает Бруно. – Не могу понять!

– Это же розыгрыш... – ехидно напоминаю ему я.

– Давайте спросим! – предлагает Бирута. – Пошлем позывные – кто вы? где вы?

Она садится к передатчику возле красного щита и кладет пальцы на зеленые клавиши первых позывных.

– Возражений нет, ребята?

– Нет, – говорю я. – Давай.

Она нажимает первую клавишу, и в это время из динамики снова доносится скрипучий, размеренный, механический голос, который произносит уже другие непонятные слова.

Пальцы Бируты замирают.

Теперь голос космоса звучит долго. И, когда он умолкает, я включаю анализатор, не дожидаясь повторения.

– Это, по-моему, не человек говорил, – произносит Бруно.

– Не только по-твоему, – замечает Майкл.

На экран анализатора выползают первые слова. И почти одновременно с этим железный голос космоса в динамике медленно повторяет свое второе сообщение.

– Через полкруга, – читаем мы, – ко мне придут ваши вопросы – кто вы? где вы? Отвечать будет поздно – вы не услышите меня. Поэтому отвечаю сейчас. Я стою на пятом шаре красной жизни 849. Я глаз и ухо моего хозяина. Мой хозяин – в центре роя жизней. Мои новости доходят до него через другие глаза и уши. Две такие же Оболочки, как ваша, прошли, не успев ответить мне. Они только спрашивали. Вы – отвечайте.

– Это радиомаяк! – вдруг кричит Изольда Монтелло. – Отвечайте ему быстрее! Иначе мы тоже пролетим – и он не услышит нас.