Яблочные дни. Часть II. Мыши и тени

— Не нужно, я и так уже весь в этой…

— Мази. Это мёд с жиром и мятным отваром. А вот это… понюхай. — Квентин сунул ему под нос мешочек с порошком из какой-то травы. Пахло резко, немного сладко и мятно, так бывает, когда в камине жгут ароматные веточки. — Ты скоро будешь это пить. — Он кивнул на котелок с булькающим снадобьем, которое недавно помешивал у очага.

— Горько и кисло… Это от этого питья? — Гарсиласо облизнул потрескавшиеся губы. Принцы не плюются. Но он же уже не совсем принц…

— Нет, это от молока с маслом и мёдом. Пришлось тебя отпаивать, есть ты отказывался.

— Молоко… ненавижу его.

— Придётся полюбить, оно героически спасло твоё горло и вернуло тебе голос. Ты должен быть благодарен. А сейчас ложись, будем тебя лечить.

Гарсиласо обречённо опустился на живот. Квентин пододвинул к кровати столик и вытряхнул на него свою сумку. В этом мешке таилась целая сокровищница, и каждый раз там появлялось что-то новое. Мелькнул моток материи, тонко звякнули и блеснули в свете камина какие-то железки. Мастер Квентин, оголив Гарсиласо спину, убирал старые припарки. Воспоминания вспыхнули, тепловой волной ударили в затылок. Гарсиласо с трудом сглотнул и попытался оглянуться.

— А вы… вы будете меня резать? Не нужно, правда, я уже почти здоров. И спина не болит. И руки шевелятся, вот, смотрите.

— Неужели у тебя опять бред… Не беспокойся, я не собираюсь тебя резать. Лучше постарайся заснуть.

На спине оказалась новая порция мази, горячая. Квентин аккуратно водил рукой вдоль позвоночника, вокруг лопаток, покрывая кожу ровным слоем целебной пакости.

— Но… это же ваш скальпель? На столе? Зачем вы его достали?

— Иди-ка сюда. — Он коснулся лба Гарсиласо тыльной стороной ладони, на покрасневших пальцах блестела мазь. — Жара нет…

Гарсиласо снова оглянулся. Квентин смотрел обеспокоено. Свет от свечей и камина играл на его лице, выделяя бороздки морщин на лбу и заостряя нос, отплясывая в глазах влажными мазками. Это лицо внушало доверие, оно было спокойным и надёжным.

Мастер Квентин взял со стола железку и протянул ему.

— Это не скальпель. Этим срезают стебли растений и измельчают их, чтобы потом высушить и истолочь в порошок. Людей им не режут, лезвие недостаточно острое, видишь? — Он провёл странным закруглённым ножичком по ладони, следа тот не оставил.

— А иголки? Иголок тоже не нужно. — Гарсиласо с опаской глянул на стол, там ещё много чего лежало.

— Цветы шалфейницы! Ты хоть раз кашлял с момента, когда проснулся?

— Нет…

— Значит, моё лечение помогает?

Гарсиласо неуверенно кивнул. Мазь на спине начала припекать, а вот на ногах уже остыла. Квентин легонько надавил ему на плечо, вынуждая снова лечь, и стал накладывать на спину новые отрезки ткани.

— Тогда почему ты решил, что я должен тебя резать и тем более тыкать иголками? — Он прилеплял ткань вдоль спины Гарсиласо, обматывал вокруг, пропуская материю под животом.

— Я… видел. Так лечили в Эскарлоте…

— Перевернись на спину, осторожно. В Эскарлоте? А от чего?

— От ранения… — Конечно, от ранения, а не простуды. А он трус, напридумывал… У него всего лишь разболелось горло, чем тут помогут иголки? Глупый и трусливый мальчишка.

Мастер Квентин убирал с его груди лоскуты ткани и аккуратно складывал их на стол. Оказалось, мазь была белой, только слегка желтоватой. Гарсиласо вздрогнул. Жидкость, сочившаяся из раны Райнеро, была такого же цвета. Память неумолимо рисовала картинки. Зачем она так?

— Можно, я сам попробую? — Гарсиласо зачерпнул немного мази из коробочки. Горячая и мягкая, тягучая, липкая, похоже сладкая. Нет, та жидкость, из раны, была иной. — Лечили моего брата, у него в спине была дырка. От удара клинком.

Старший брат ничем не грозил младшему. И как раз это пугало больше всего — то, что он и не мог ничем грозить.

Райнеро лежал на животе в своей постели, без сорочки, только ноги прикрывало одеяло. Гарсиласо мог протянуть руку и коснуться его плеча. И эта близость пугала ещё больше. Кожа брата покрылась испариной, особенно на лице, волосы взмокли. На каждое движение лекарей мышцы Райнеро напрягались. От боли он кусал губы и сжимал подушку руками. Увидев перед собой младшего брата, он рявкнул, чтобы его увели, и отвернулся. Ноги Гарсиласо сразу вознамерились исполнить приказ, но отец, что стоял сзади несокрушимой горой, только крепче сжал его плечи и громко напомнил: «Смотри на старшего брата и учись. Он отважно сражался, но проявил неосмотрительность и поддался не святому порыву воина, но влиянию Отверженного. Никогда не поворачивайся к врагу спиной, сын наш».

Гарсиласо смотрел. На спине Райнеро, почти между лопаток, зияла алая рана. Комнату заливал дневной свет, и рану было видно во всех подробностях. Продолговатая, чуть меньше ладони Гарсиласо не очень глубокая. Но лекари, похоже, решили это исправить и будто хотели залезть поглубже в спину Райнеро.

Запах лекарств, что казался так не к месту в комнате никогда не болеющего старшего брата, резко ударял в нос, заставлял быть внимательней. Гарсиласо поймал себя на мысли, что забыл жалеть раненого и с явным интересом наблюдает за действиями лекарей.