Яблочные дни. Часть II. Мыши и тени

Райнеро вернулся с войны неделю назад. На носилках, но в довольно весёлом настроении. Ему становилось лучше. Но вчера он страшно вскрикнул, разгибаясь из поклона перед отцом, и упал… Теперь трое лекарей, нависнув над его спиной, тихонько в ней копошились. Двое что-то делали тоненькими блестящими ножичками. Третий стоял рядом, подавал нужные железяки и вытирал выступающую кровь. Её было совсем немного. Рана алела пурпуром, но крови жалела. А вот чего-то другого — вязкого и бело-жёлтого — было немало. Лекари убирали светлую жидкость осторожно, но Райнеро вздрагивал от каждого движения и то и дело стонал, уткнувшись лицом в подушку. От этих стонов у Гарсиласо подскакивало сердце, потели ладони. Ужасно хотелось уйти, но было нельзя.

Вокруг постели брата собрались почти все близкие ему люди, и Гарсиласо входил в их число. Не было только «апаресидской приживалки» — Жуаны Гижар, или Хуаны — если по-эскарлотски. Гадкая девчонка. Помощница Райнеро в его издевательствах над младшим братом. Вертлявая, чернявая, стрекочущая, она была любимицей в семье Рекенья. И хотя чужеземка была уже в пути, к общему горю она опоздала. Гарсиласо надеялся, что Райнеро ей этого не простит.

Гарсиласо не оставляло чувство, что он видит то, чего видеть не должен. Не то чтобы его это когда-то останавливало. Просто он привык подглядывать за братом из укромного местечка, а не стоя прямо напротив. Райнеро это разрешённое подглядывание ужасно не нравилось. Матушка пыталась убедить короля покинуть спальню сына, но тот был непреклонен. Теперь она стояла чуть поодаль и тихо плакала, шепча молитвы. Свои молитвы, Гарсиласо совсем не знал их слов. У изголовья кровати склонилось двое священников. Они тоже бормотали святые слова, уже знакомые и понятные. И отец напоминал Гарсиласо, что и ему стоит молить Всевечного о здоровье для старшего брата. В свои шесть Гарсиласо знал наизусть очень много молитв. Но сейчас запинался, слова путались и замирали в груди, стоило ему заглянуть в лицо Райнеро. На нём была печать боли. Так что младший принц уже сам чувствовал покалывание между лопаток.

— Прекратите это отпевание, отец, я ещё жив!

От рыка Райнеро Гарсиласо проглотил очередное «амис» и отпрыгнул.

Молитвенный шепоток стих. Но стоило отцу кивнуть, и священники снова завели свою песню. Гарсиласо зажмурился, ожидая нового рыка. Вместо этого раздался тихий и усталый голос:

— Ваше Величество… Позвольте… Я не лекарь, но знаю, волнение его высочества ему только во вред. — Сезар ви Котронэ. Он бережно придерживал руку на перевязи, тоже след от войны. Друг Райнеро преданно оставался рядом с ним, хотя собственное ранение его очень беспокоило. Гарсиласо и сам не понимал, зачем отец собрал всех и заставил смотреть на лечение.

Около матушки нервно кашлянула Урсула Джудиччи, невеста Райнеро. Через две недели у брата должна быть свадьба. Невеста окружила его такой заботой, что никто не сомневался: она поставит Райнеро на ноги. Или он встанет ради неё.

Король махнул священникам, чтобы продолжали. Гарсиласо захотелось надеть им на головы мешки, только бы брат не слышал.

Отец не переставая шевелил губами. Никому не допускается прерывать его беседу со Всевечным.

Лекари, глядя на рану, о чём-то пошептались. Один взял новый ножичек и крючок и опустил их в алую плоть. Райнеро зашипел сквозь зубы и резко обернулся:

— Вон, я сказал! — Он дёрнулся, выгнул спину и отрывисто взвыл.

Лекари еле успели убрать от раны руки. Матушка вскриком кинулась к Райнеро. Тот вдруг закатил глаза и обмяк. Рука, что сжимала королева, повисла безвольной тряпицей. Гарсиласо с ужасом видел как бледнеет лицо брата. Страшная мысль о смерти пронизала от макушки до пяток.

Залившие взгляд слёзы размывали Райнеро, рыдающую на коленях матушку, священников, простирающих к потолку руки.

— Все вон!!! — громыхнул король так, что Гарсиласо подпрыгнул.

Отец одним движением толкнул его к выходу, схватил за руку королеву и отдёрнул от Райнеро. Сезар уже увлекал Гарсиласо из комнат, в обычно добрых глазах был гнев.

— Отвратное представление. Король… Ай, чтоб его! Ему эти шептуны дороже сына, — бросил он будто самому себе, уводя Гарсиласо всё дальше и дальше.

С того дня, как принц Рекенья лишился чувств под скальпелями, Гарсиласо его не видел. Навестить брата казалось немыслимым. В покоях Райнеро всё время кто-то был: лекари, матушка, сестра, невеста. Гарсиласо не знал, с кем боится столкнуться больше. Он хотел пойти к брату вместе с Донмигелем, но тот запретил. Ты ещё слишком мал, поди поиграй, так он сказал. Подойти к отцу Гарсиласо страшился. Король ходил ужасно злой.

Но вот Гарсиласо повезло. К Райнеро не входили уже очень долго — час или полтора. Интересно, что же с ним? По дворцу ползли шепотки, что наследник не может двигать ногами. И руками. И что ему гораздо хуже и он почти при смерти.

Младший принц научился перемещаться по дворцу совершенно незаметно для его обитателей. Недавно в Столовую залетел филин. Птица натворила больше шума, чем Гарсиласо за свои почти шесть лет жизни.