Яблочные дни. Часть II. Мыши и тени

— Потому что мой папочка убеждён, что когда тебе что-то нужно — ты должен прийти и взять это. Твой отец, не зная всей правды, хочет Кротталью и Пертокару *, и Рануччо захочет. Не столько сами земли, сколько покорить их.

— Райнеро это понравится — покорять.

— Да. Ты прав. Твой брат станет великим воином полководцем, вот увидишь. — Урсула Джудиччи сжала руку Райнеро и закусила нижнюю губу. По бледным щекам побежали слёзы. У Гарсиласо от жалости к ней защипало в носу. — Только бы король Франческо одумался…

— Я скажу ему! — выпалил Гарсиласо, спрыгивая на приступок.

Урсула улыбнулась ему, но внезапно закашлялась и отвернулась.

— Я вас оставлю, — её голос стал хриплым. Стремительно поднявшись, она вышла.

Гарсиласо подобрался поближе к брату, коснулся его руки. Горячая и сухая… Младший принц сжал старшему указательный палец и позвал:

— Райнеро?

Оставшись с ним наедине, Гарсиласо не мог видеть брата таким. Его охватил страх. Пусть Райнеро обзовёт его малявкой, пусть прогонит, но заговорит!

Веки больного вздрогнули. Он сжал и разжал губы, проглотил слюну. Из груди вырвался вздох. Он повернул к Гарсиласо голову. Казалось, брат не сразу узнал его. Взгляд то останавливался, то соскальзывал в сторону.

— Это я. Гарсиласо. — Голос дрогнул, захотелось убежать. Но тут горячая исхудавшая рука легонько сжала его пальцы.

— Не надейся, что я забыл тебя, — Райнеро хотел усмехнуться, но вышло едва заметное движение уголков губ. — Можешь отжать эту тряпку и положить мне на лоб? Хотя нет, лучше позови слуг.

Гарсиласо выловил в серебряном тазе с прохладной водой тряпицу. Хорошо выжав лишнюю воду, расправил и аккуратно положил на лоб Райнеро. Тот кивнул и вновь закрыл глаза. Чуть разжал пальцы, выпуская руку Гарсиласо.

— Райнеро…Ты только не умирай… Тебе нельзя, что тогда скажет матушка?

Райнеро вновь приоткрыл глаза. Гарсиласо устыдился, даже такие движения давались брату тяжело.

— Я не умру. Это просто жар. Так бывает, когда тебе протыкают спину. — Райнеро зажмурил глаза и закусил нижнюю губу. — Иногда даже болит.

По спине пробежали иголки и запульсировали в самой середине.

— Что ты здесь делаешь?

Гарсиласо подпрыгнул и обернулся. Рука Райнеро вновь стиснула его пальцы. Матушка!

— Мама… — Он испугался собственных слов, исправился. — Госпожа Диана.

Гарсиласо поднял на королеву взгляд. От горя её лицо исхудало, глаза покраснели от слёз. Она смотрела рассерженно. Принц хотел убежать, но Райнеро так и держал его. Легко можно разжать его пальцы и вытянуть свою руку, но вдруг от этого ему станет хуже?

— Уходи сейчас же.

Гарсиласо оглянулся. Брат, кажется, снова провалился в тревожный сон. Гарсиласо осторожно убрал его руку, отодвинулся, слез с кровати, старательно пряча взгляд. Почему-то когда он смотрел королеве в глаза, та злилась ещё больше.

— Я только зашёл к Райнеро… Он не возражал, я подумал, мне можно немного посидеть с ним, госпожа Диана.

Королева указала ему на двери.

— Не прячь свои умыслы за добрыми словами. Ты же ждёшь, когда он умрёт, да? Что ты здесь делал?!

Гарсиласо в испуге отпрянул, но мама схватила его за руку и встряхнула.

— Отвечай!

— Ничего, правда… — Он старался отвернуться, отвечал еле слышно, свободной рукой пытаясь разжать мамины пальцы.

— Ты лжёшь, ты желаешь принцу смерти!

— Нет, он же мой брат, — голос дрогнул, рука болела.

— Не смей так называть его, ты не достоин зваться братом его высочества!

— Но…

— Отвечай мне!

— Я ничего не делал!

— Матушка?

Райнеро! Гарсиласо обернулся. Брат приподнял голову и глядел на маму.

— Он положил мне на лоб примочку и задавал глупые вопросы, не более.

Диана разжала пальцы. Запястье пульсировало болью, Гарсиласо прижал руку к груди и попятился к дверям. Матушка уже сидела около сына, любимого сына. Она плакала и целовала его пальцы, прижимала к своей щеке, гладила по волосам…

Гарсиласо быстро утёр слёзы и незаметно вышел. Он успел дойти до конца коридора, когда ему навстречу вышел Донмигель.

— Салисьо, ты ходил к брату?

Гарсиласо кивнул и шмыгнул носом, погладил руку, та отозвалась болью, поднял глаза. Канцлер стоял напротив и улыбался ему.

— Что с тобой? — Он обеспокоенно взял Гарсиласо за подбородок и заглянул в глаза.

— Я ходил к брату…

— А что с рукой?

— Ма… госпожа Диана. Она была недовольна…

Он разрыдался. Донмигель привлёк его к себе и теперь гладил по волосам, обнимал.

— Ну-ну… эй, не плачь. Хочешь, пойдём ко мне? У меня много новых леденцов, ты таких ещё не пробовал.

Гарсиласо всхлипнул и кивнул. Канцлер приобнял его за плечо, медленно повёл к лестнице. Для младшего принца у него всегда были добрые слова и леденцы.

— Донмигель? Мы с Райнеро не родные братья?

— С чего ты взял?

— Госпожа Диана сказала, чтобы я не называл его братом.

— Знаешь… Она сейчас очень страдает. Не бери в голову, вы братья.

— Но Райнеро она любит, а меня…

Донмигель крепче обнял его.

— Иногда женщины совершенно слепы и не видят красоты души… Хочешь тайну? Только никому не говори!

— Не скажу.

Они остановились. Донмигель наклонился к его уху, его шепот щекотал:

— Я люблю тебя больше, чем Райнеро. Ты мой любимый принц.

— Правда?

— Правда-правда.