Яблочные дни. Часть II. Мыши и тени

Он приоткрыл дверь. О нет! У постели брата сидела невеста! Гарсиласо попытался скорее уйти, но его окликнули.

— Кто здесь? Принесите холодной воды, у его высочества жар.

Гарсиласо обречённо заглянул. Девушка вскинула тёмные брови, поманила его. Её светлые, тяжелые волосы походили на матушкины. И невеста Райнеро, конечно же, была красива. Гарсиласо впервые остался с ней почти наедине, у него вспыхнули щёки.

— Здравствуй, Салисьо. Ты не приходил раньше, — Урсула говорила ласково, но эскарлотские слова у неё звучали странно.

Гарсиласо облизнул губы и промолчал. Перед ним лежал Райнеро, но не знай этого младший принц, он не узнал бы брата. Тот был совсем белый, только на лбу и щеках алели пятна. Тёмные кудри взмокли, веки вздрагивали, пересохшие губы приоткрыты. Он был очень худ, тяжело дышал. Гарсиласо испугался.

— Он умрёт?

— Нет конечно, малыш. — Принцесса Джудиччи провела узкой ладошкой по руке жениха, тот не отозвался. — Он храбрый и яростный воин, ты знаешь? Его подвиги ещё воспоют. Ведь у твоего брата впереди много славных лет…

— Твои слова заставляют меня прямо сейчас схватиться за шпагу… — Райнеро всё-таки разомкнул веки.

— Нери, глупыш!

— Что? Ради тебя я готов вскочить с этого ложа и пойти на самого свирепого дракона…

— Поговоришь с братом?

Не поговорит… Бред забрал Райнеро назад до того, как Гарсиласо дал о себе знать. К своему стыду Гарсиласо перевёл дух. Ему совсем не хотелось, чтобы тот при невесте обозвал его малявкой и выгнал вон. Урсула была хорошей. Она всегда улыбалась Гарсиласо. Недавно даже поцеловала в щёку, чем привела в негодование матушкиных придворных дам. Пусть она и дальне не думает о нём плохо! Хватало и Жуаны… Приживалка вернулась позавчера. Она, конечно же, не заметила Гарсиласо, попричитала над «братом» и засела у королевы. Правда, «сестра» успела поссориться с невестой Райнеро. К сожалению, Гарсиласо не довелось подглядеть их столкновение, но отзвуки летали по всему дворцу.

— На днях прибыли заморские лекари, — вдруг сказала Урсула, глядя на младшего принца. Гарсиласо опустил глаза. Ты оскорбляешь красавиц, когда смотришь на них своими глазищами, внушила ему Жуана. — Их головы причудливо обмотаны пёстрыми шелками, а кожа жёлтая, словно песок. Герцог ви Ита клянётся, что они знают, как вылечить принца.

— А почему они не здесь? — сердце Гарсиласо быстро забилось. Он понял, что не прочь ещё раз подсмотреть, как будут лечить брата.

— Король в раздумьях, — лицо принцессы Джудиччи стало холодным и чужим, почти как у королевы Дианы. — Гости из-за моря — подданные Восточной Петли, а значит язычники. Ваш король опасается, что если он примет их помощь — испортит свои отношения со Всевечным.

— Отец говорит, язычники слепы и прокляты. — Предвкушая историю, Гарсиласо забрался на краешек постели рядом с Урсулой. Райнеро уже дал понять, что не опасен. — А они правда без глаз?

Девушка втянула ртом воздух, из-за чего у неё на платье поднялся и опал лиф. Откуда-то Гарсиласо знал, что ему не следовало туда смотреть.

— Достойно сына человека, выбирающего между жизнью наследника и благосклонностью кого-то, кого никто никогда не видел!

Принц моргнул. Её слова были ему непонятны, но кажется, его и отца не похвалили…

— Не живи в стране, где правит ребёнок, женщина или безумец, — продолжала дочь герцога Вольпефорре. Гарсиласо больше не находил её такой уж милой. — Так говорил мне папа.

Гарсиласо отодвинулся. Урсула это заметила и устало улыбнулась.

— Заморские лекари такие же, как ты и я. Просто верят в другого бога. И не в одного, а нескольких. А ещё они умеют лечить так, как не умеет ни один врач Полукруга… В Вольпефорре это понимали. А здесь… Умереть страшно, Салисьо. Но жить у вас ещё страшней.

— Ты хочешь домой?

Принцесса торопливо кивнула, отворачивая лицо. Гарсиласо знал, что Вольпефорре раньше была не герцогством, а какой-то республикой. Там правил какой-то Совет Двенадцати, но пришёл Сиджизмондо Джудиччи и разогнал его. Кто-то покорился ему, а кто-то нет. С тех пор отец Урсулы только и занят тем, что «объединяет вольпефоррские земли под знаком буйвола»*. Ну, так Райнеро сказал.

— Я старшая у папы, понимаешь? — Урсула говорила быстро и держала пальцы у глаз, но вдруг резко опустила руку. Чёрные ресницы намокли от слёз. Как бы брат не очнулся и не решил, что это вина Гарсиласо … — Изотта и Бьяджа, как сказал бы Рануччо, малявки. И дуры к тому же. И отец слишком многого от меня хочет. Он пишет мне гневные письма… Как будто это моя вина, что твой брат лежит бездвижной колодой! — Урсула зажала рот и покосилась на Райнеро. Гарсиласо тоже.

И ничего. Брат был здесь и не здесь.

— Какая я дурная, — эта улыбка Урсулы походила на плач. — Я, конечно, уже полюбила его. Он будет мне любимым мужем несмотря ни на что. Даже если больше не сможет ходить. Но лучше бы смог, иначе ваша семья останется без моего приданого.

— Почему это?