Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Болезнь носила название «оспа» (англ. small pox, в отличие от great pox – сифилиса). Она стала частью повседневности Англии и большей части мира тех дней, убийцей, унесшим наибольшее число жизней в эту эпоху, ее эпидемия распространялась как пожар, убивая больше молодых, чем старых. В первый день или два оспу легко было принять за обычный грипп: состояние чуть неприятнее, чем просто головная боль и небольшая температура. Потом становилось хуже, пульс учащался, пациент обмякал от высокой температуры, начинались запор, рвота и неутолимая жажда. Спустя несколько дней на коже появлялась зудящая сыпь – маленькие розовые точки, темневшие и врезавшиеся глубже, развивающиеся в зловонные пустулы, которые хотелось расчесывать. Иногда появлялось несколько десятков пустул на груди и спине. Иногда их были тысячи, и кожа пациента – губы, рот, шея, ноздри, глаза и половые органы – превращалась в сплошной сгорающий в агонии ковер из пустул и зудящих волдырей. Тело реагировало на это ростом температуры. Пациенты опухали, их кожа раздувалась и растягивалась так сильно, что и лиц становилось не узнать. Нос и горло могли так разбухнуть, что дыхательные пути закрывались, начиналось удушье. Пустулы наполнялись и легко лопались, прорываясь на постельное белье и оставляя толстый слой зловонного желтого гноя. Покой уже был невозможен.

Некоторые врачи думали, что лучшим лечением было выгнать яд из организма вместе с потом, поэтому они закутывали больных в одеяла и затапливали печи. Но это не помогало. Другие делали все наоборот, оборачивая пациентов холодными мокрыми простынями, и бросались открывать окна. Это тоже не работало, как и кровопускания, чистки, слабительное, вызывание рвоты и другие стандартные медицинские операции тех времен. Ничего не помогало.

Никто не знал, что делать, потому что в начале 1700-х годов причина болезни оставалась неизвестной. В конце концов, все, что было возможно, – это облегчить страдания, поддержать встревоженные семьи и ждать. Через несколько дней после появления пустул происходило одно из двух. Примерно в четверти случаев болезнь прогрессировала и пациент умирал. Но остальные начинали чувствовать себя лучше и сбрасывали оковы оспы, лихорадка спадала, пустулы становились сухими и отслаивались. После нескольких дней или недель восстановления они были способны, шатаясь, ходить по комнате и возвращались в мир людей.

Живыми, но заклейменными. Некоторых своих жертв оспа ослепляла, а многих обезображивала.

Почти у каждого выжившего кожа была поражена глубокими бесформенными оспинами на местах прежних пустул, «превращавшими дитя в чудовище, над которым содрогалась мать, делавшими глаза и щеки невесты ужасающими для возлюбленного», как писал один из тогдашних журналистов. Большинство взрослых британцев носили эти отметины.

Считается, что мода на вуали, плотный макияж и фальшивые родинки возникла как способ скрыть последствия болезни. Некоторое время среди женщин было популярно приклеивать к худшим шрамам кусочки ткани в виде крестов и звезд.

И так продолжалось веками. Оспа была чрезвычайно заразной; сегодня мы знаем, что ее можно было подцепить, вдохнув частичку отслоившейся кожи, притронувшись к пустулам или к одежде пациента. Если оспа приходила в город во времена Мэри Монтегю, лучше было уехать в свой загородный дом. В отличие от других смертельных болезней той эпохи (таких как холера, которая обычно ограничивалась более бедными кварталами города), оспа не различала богатых и бедных. Она одинаково бушевала во дворцах и трущобах, убивая королей так же легко, как простолюдинов. Она остается чемпионом среди заразных болезней, величайшим инфекционным убийцей, с каким когда-либо встречалось человечество. В Европе она погубила больше жертв, чем чума, «…заполняя церковные дворы трупами, – как писал журналист в 1694 году, – держа в постоянном страхе всех, кого она еще не поразила, оставляя на тех, кого пощадила, отвратительные следы своей власти». Когда европейские исследователи и завоеватели принесли оспу с собой на территории, ее не знавшие, результат оказался разрушительным. Она стерла с лица Земли целые племена в Африке, убила большинство ацтеков и инков в Америке и затем двинулась вслед за европейцами, выкашивая большинство племен Северной Америки как что-то вроде биологического геноцида, расчистившего путь для белых первопроходцев. Во времена леди Мэри гибель аборигенов в Австралии только начиналась.

Единственной хорошей новостью – если это можно назвать хорошей новостью – было то, что, если вы пережили болезнь, больше заразиться ею вы не могли.