Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Однако к тому времени, когда на смену XIX веку пришел XX, бездействие уже не представлялось возможным. Было слишком много самоубийств, слишком много несчастных случаев, слишком много убийств, слишком много жизней, потерянных из-за зависимости. Нужно было что-то делать. Должно быть что-то – новое средство, новое чудо из лаборатории, – что могло бы устранить весь ущерб. Поэтому ученые бросились на поиски более безвредного препарата, который снимал бы боль, но не приводил к привыканию и смерти. Так начался столетний научный поиск более безопасных опиатов, не вызывающих привыкания.

Вторая попытка велась в рамках закона. Правительственные чиновники осознали, что опиаты необходимо контролировать. В результате возник вихрь из нормативных актов, войн с лекарствами, демонизации и криминализации как лекарств, так и их потребителей, и 100 лет попыток решить проблему с помощью государственных мер.

Если бы мне пришлось выбрать одно средство, повлиявшее на историю медицины и лекарств, то это был бы опиум. И не только из-за его силы и его глубокого следа в истории.

Это лекарство иллюстрирует более живо и прямо, чем остальные, двойственную природу лекарств вообще: одной рукой они властны вершить великие дела, а другой – наносить великий вред.

Вы не получите хорошее без плохого. Каждое научное открытие – это обоюдоострый меч, выгоды неизбежно связаны с рисками: и физическими, и психологическими. Люди часто хватаются за преимущества и предпочитают иметь дело с недостатками лишь в будущем. Конечно, так случилось и с растением радости, как его называли, – с опиумом.

Глава 2

Монстр для леди Мэри

Мэри Пьерпонт была волевой, привлекательной и влюбленной в книги девочкой. С самого начала ей повезло вдвойне: рожденная в конце XVII века в среде титулованной аристократии и потому богатая, она принадлежала к семье, преданной знаниям в той же мере, что и своему статусу. Ее прапрадедушка содействовал основанию первой в мире научной организации, Королевского общества, за три десятилетия до рождения Мэри. Дом их семьи украшала одна из самых обширных и превосходных частных библиотек в мире. Ее отец заседал в парламенте. Детство ее прошло как в сказке: в изысканных домах, с остроумнейшими гостями и бо́льшими, чем у большинства женщин ее времени, возможностями образования. И Мэри, ставшая очаровательной женщиной, известная своими красивыми глазами и многообещающими брачными перспективами, воспользовалась этими возможностями. Она была умна и знала это, и семья развивала ее ум. Еще подростком она вдоль и поперек прочитала всю семейную библиотеку, самостоятельно выучила латынь, сочиняла стихи и вела переписку с епископами.

Но она хотела большего. Она была полна решимости стать исключением из исключений – писательницей. Она терпеть не могла, когда ей говорили, что делать, и защищала свою независимость, поэтому, когда отец попытался устроить ей свадьбу против ее желания, она порвала с тщательно подобранным женихом и сбежала с тем, кого выбрала сама – с Эдвардом Уортли-Монтегю, внуком герцога Сэндвического. Их скандальный союз стал главной темой сезона в высшем обществе. Но ведь все могло быть и хуже! Монтегю, по крайней мере, происходил из хорошей семьи. И у него были амбиции войти в правительство.

Мэри начала публиковать свои работы, и несколько ее стихотворений привлекли внимание читателей. Ее остроумие могло кусаться: некоторые стихи были столь язвительными и так явно метили в представителей ее социального слоя, что она решила распространять их без своей подписи.

Мэри завоевала репутацию умнейшей женщины своего времени, а политическая карьера Монтегю шла в гору. В 1713 году родился их первенец, мальчик. Жизнь казалась замечательной.

Но потом пришел Пятнистый Монстр.

Сначала он забрал брата Мэри. Ему было 20, он был ее любимчиком. Болезнь нанесла удар внезапно: он слег в агонии, боли и жаре, был ужасно обезображен. Через несколько дней он умер.