Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

У противников вариоляции было много средств для нападения. По мере распространения этой практики у небольшой части реципиентов болезнь приобретала более серьезную форму. Некоторые умирали. К 1729 году, согласно одному из подсчетов, из 897 привитых англичан 17 умерли. Этот уровень смертности, примерно один из 50, был гораздо лучше, чем шанс 1 к 4 умереть, заразившись оспой обычным путем, поэтому масса ведущих врачей продолжила применение новой процедуры. Но некоторая часть общественности отвернулась от нее, подстрекаемая духовенством, убеждавшим, что только во власти Бога отделять живых от мертвых и что поэтому вариоляция была антихристианской. Проводя вариоляцию и иногда убивая этим, разве врачи не вели себя как отравители?

Движение против вариоляции подогревалось яркими историями – о провалившихся процедурах, о пациентах, которые умерли, о пациентах, чьи члены семьи от них подхватили болезнь и умерли, – а также ксенофобией и вопросами о преступном характере процедуры. Почему врачам разрешают получать выгоду от страданий?

Некоторые доктора отказывались проводить процедуру. Другие пытались ее улучшить. Появление вариоляции стало переходным этапом в истории медицины, когда двухтысячелетнее правление одной большой медицинской теории – идеи о четырех жидкостях – уступало дорогу новым представлениям, выработанным научно. Доктора разрывались между прошлым и будущим и пытались приспособить вариоляцию под старую схему. В прежней системе образование гноя рассматривалось как благо – «доброкачественный гной» был знаком выздоровления, – поэтому английские врачи предпочитали использовать скальпели, а не иглы при вакцинации, углубляли надрезы, прорезая кожу до мускулов, чтобы выработка гноя шла лучше. Другие пережитки старой системы включали подчеркнутое внимание к кровопусканиям, слабительным и строгой диете.

Так возникла английская вариация турецкой процедуры. Вариоляция больше не была быстрым оцарапыванием с последующим периодом изоляции, чтобы возникла и прошла легкая форма оспы.

Английские врачи настаивали на долгих, сложных режимах подготовки, несколько дней или недель перед вакцинацией давали детям слабительное, делали кровопускания и сажали на диету. Это усложнило процедуру, сделало ее более затратной по времени – и более выгодной для врачей.

Поскольку большинство тех, кто раньше всех прививался, были богатыми аристократами, они могли позволить себе потратиться. Соответственно цены взлетели.

Один из привитых детей, восьмилетний сирота, впоследствии описал, как его неделями «подготавливали»: неоднократно делали кровопускания, давали слабительное, держали на скудной овощной диете и запирали в «группе вакцинации» с другими мальчиками. Он настолько ослаб к моменту своей встречи с оспой, что сильно заболел и несколько недель оставался в этой группе, пока его наконец не выпустили. Этот ужас остался с ним до конца его дней. Его звали Эдвард Дженнер.

Но во времени Дженнера – второй половине XVIII века – большинство врачей, по крайней мере, признавали, что вариоляция была лучшим орудием в борьбе с оспой. И они улучшали свои навыки, постепенно отказываясь от глубоких порезов и кровопусканий, возвращаясь к турецкому методу. Чем проще и дешевле становилась вариоляция, тем шире к ней прибегали. Поговаривали о правительственной поддержке вариоляции.

К этой практике все шире обращались в Америке и в Европе. В Америке чернокожий раб, которого вакцинировали еще в его родном племени в Африке, помогал своему хозяину Коттону Мэзеру ускорить ее распространение. В России Екатерина Великая была тайно привита своим врачом в 1768 году (который так нервничал из-за возможного провала, что держал лошадей наготове на случай, если придется спасаться бегством). Тысячи людей прошли через эту процедуру.

Леди Мэри выиграла. Она прожила длинную и выдающуюся жизнь, общаясь с величайшими умами своей эпохи (ею настолько восхищался великий поэт и эссеист Александр Поуп, что, по общему мнению, ей следовало прекратить с ним общение), влюбившись в блестящего венецианского графа (ради которого оставила мужа), путешествуя по Европе и продолжая зарабатывать славу своими произведениями.

Ее сын, мальчик, которого она привила в Константинополе, прожил жизнь в расточительстве и азартных играх, став разочарованием.

Дочь Мэри, девочка, с чьей помощью демонстрировали успех медицины, вышла замуж за будущего премьер-министра Англии.

Леди Мэри Уортли Монтегю заслуживала того, чтобы после ее смерти в 1762 году ее помнили как пионера медицины. Но ее величайшее достижение, знакомство Европы с вариоляцией, оставалось малоизвестным до недавнего времени. Внимание всего мира и слава достались не ей, а Эдварду Дженнеру, мальчику, который так сильно страдал во время испытаний и который стал известен как отец вакцинации.