Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Была объявлена победа. Оспа, самая кровожадная болезнь всех времен, ушла.

Или люди так думали.

В 1978 году Джанет Паркер, фотограф средних лет из Бирмингема, Англия, слегла с болезнью, которую она приняла за простуду. Потом появилась сыпь. И превратилась в пустулы.

Доктора были изумлены. Никто не видел в Британии ни одного случая оспы десятилетиями. Но симптомы было ни с чем не спутать. Потом врачи выяснили, что работой Джанет было делать фотографии тканей и органов для врачебной картотеки. Она проявляла пленку в темной комнате как раз над лабораторией, где медицинский исследователь по имени Генри Бедсон проводил свои испытания – над оспой.

Вирус прогнали из естественной среды обитания, но некоторые образцы еще сохранились, замороженные и запертые от потомков (для научных исследований) в горстке лабораторий, разбросанных по всему миру. Одна из них принадлежала Бедсону.

Когда позднее эта история всплыла, оказалось, что у лаборатории, где Бедсон изучал оспу, уже были проблемы. Власти предупредили его, что его оборудование не отвечает мировым стандартам безопасности, и пригрозили закрыть лабораторию через несколько месяцев. В то время как Паркер подхватила болезнь, Бедсон торопился получить результаты, пока мог.

В точности никто не знает, что произошло. Вирус мог попасть в лабораторию через воздуховоды, на зараженной одежде или оборудовании – даже официальное расследование потом не смогло отследить маршрут, – но как-то вирус Бедсона добрался до Джанет Паркер.

Началась настоящая медицинская катастрофа. Дом жертвы запечатали и стерилизовали. Проверили ее записи о вакцинации: она прививалась, но 12 лет назад. Чтобы поддержать иммунитет, надо повторно делать прививку каждые несколько лет. Но в Великобритании так давно не было ни одного случая оспы, что люди не обращались за прививками, у части молодежи совсем не было иммунитета к ней.

Паркер должны были поместить в карантин, как и всех, кого власти смогли определить как контактных с нею, всего 500 человек, включая ее родителей и водителя скорой помощи, который привез ее в госпиталь.

Внезапно британская система здравоохранения оказалась отброшенной на 70 лет назад. Где все, с кем Паркер контактировала, должны были проводить карантин? Больше не было инфекционного госпиталя, построенного в 1907 году, чтобы изолировать большинство тяжелобольных инфекционными болезнями, – это место так мало использовали в 1970-х, что его персонал сократили до двух человек. Здание отчистили, обставили мебелью и быстро вернули к жизни. Многие из тех, кто контактировал с Паркер, оказались здесь, и у них отслеживали симптомы болезни.

Основное внимание было приковано к самой Паркер. Ее состояние ухудшалось. По всему телу были отметины оспы: от макушки до ладоней и ступней. Дыхание стало затрудненным. Начался кошмар: ее мать тоже слегла. Отец, изолированный в том же госпитале, тревожился за жену и дочь, и, когда он навещал Паркер, у него случился сердечный приступ. Через несколько дней он скончался.

Тем временем Генри Бенсон, исследователь оспы, зашел в сарай в своем саду и перерезал себе горло. В предсмертной записке можно прочитать: «Я прошу прощения за то, что не оправдал доверия, которое так много друзей и коллег возлагали на меня и мою работу, а прежде всего за то, что втянул в пересуды мою жену и любимых детей. Пусть то, что я сделаю, будет наименее разумным из всего, что я сделал, но пусть это позволит им получить покой».

Через 10 дней оспа убила Джанет Паркер.

Ее тело посчитали биологически опасным. За похоронами следили представители здравоохранения, кортеж сопровождала полиция в машинах без номеров. Присутствующих на похоронах держали подальше от тела, которое сожгли в особом крематории. После этого крематорий тщательно отчистили медицинские техники.

Были официальные расследования, дебаты в парламенте и финальная реакция Всемирной организации здравоохранения. Было решено, что оспа явно слишком заразна, чтобы исследовать ее в таком большом количестве лабораторий. Если она выйдет за пределы хранилищ, риски окажутся слишком высоки. Через несколько лет после смерти Паркер фактически все лабораторные хранилища оспы в мире были уничтожены. Единственные экземпляры Пятнистого Монстра остаются сегодня на хранении в двух плотно закрытых лабораториях: одна в Центре по контролю и профилактике заболеваний в Атланте (США) и другая в Государственном научном центре вирусологии и биотехнологии в Кольцово (Россия).

По крайней мере, так мы считаем. Нет гарантии, что не существует нелегальных хранилищ, секретно спрятанных в других местах. Распад Советского Союза в 1990-х привел к беспокойству о безопасности хранимых в России образцов оспы. Риск угрозы мирового терроризма после 2001 года только увеличивает страх. В 1994 году исследовательская группа опубликовала полный геном вируса оспы, и нет уверенности, что какая-нибудь подпольная лаборатория однажды не реконструирует живой вирус с помощью продвинутого оборудования для работы с генами.