Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Вместо того чтобы, как ожидалось, пройти, инфекция Рузвельта-младшего усугубилась, и он остался в больнице. Его мать, Элеонора Рузвельт, была настолько встревожена, что настояла на новом враче, который занялся бы его лечением. Она выбрала лучшего отоларинголога, который сразу же забеспокоился, что сын президента находится в гораздо более опасном состоянии, чем все думали. Под правой щекой молодого человека образовалось неяркое пятно, похожее на зачатки абсцесса – очага инфекции. Взяв пробу бактерий, вызвавших воспаление, он обнаружил один из самых опасных штаммов стрептококка, который мог выделять яды, а также вызывать смертельное осложнение – сепсис. Если бы микробы из разорвавшегося гнойника попали в кровь, сын президента, скорее всего, умер бы.

Доктор решился на авантюру. Он уже читал в немецких медицинских журналах доклады о новом экспериментальном лекарстве Bayer, – том самом, красного цвета, – которое, как было показано, особенно хорошо помогает в борьбе со стрептококковыми инфекциями. Результаты, полученные в Германии, были близки к чудесным; он знал, что этот препарат проходил испытания в госпитале Джонса Хопкинса и обрел там своих приверженцев. Не позволит ли миссис Рузвельт испробовать препарат на ее сыне?

Делать из старшего сына президента подопытного кролика было не слишком привлекательным вариантом. Но после изучения вопроса в течение одного-двух дней, когда состояние Рузвельта-младшего ухудшилось, первая леди дала свое согласие.

В середине декабря, на третью неделю пребывания Рузвельта-младшего в больнице, у него поднялась температура и обострилась инфекция. Врач сделал ему первую инъекцию нового немецкого лекарства – темно-красной жидкости под названием Пронтозил, которая была доставлена в США в тщательно упакованных стеклянных флаконах. Получив препарат, врач не был уверен, какое его количество давать пациенту. Препарат был слишком новым, слишком мало использовался, чтобы знать правильные дозировки. Поэтому он дал Рузвельту-младшему, как ему казалось, внушительную дозу, наблюдал за эффектом, а затем каждый час будил молодого человека, чтобы дать еще. Этель дю Пон была у постели больного. Элеонора Рузвельт сидела на стуле возле его комнаты и отвечала на вопросы, пока тянулись часы. Долгая ночь прошла без особых изменений. Затем на следующий день температура Рузвельта-младшего начала спадать. Казалось, что опухоль вокруг абсцесса уменьшается. Пациент спал крепче, и во время бодрствования у него было больше энергии. Позднее в тот же день лихорадка полностью спала. Врачи, наблюдавшие за пациентом, были поражены. Они никогда не видели случая стрептококковой инфекции с такой неожиданной развязкой.

Через несколько дней после Рождества Рузвельта-младшего выписали. Стрептококковая инфекция исчезла. Позже он женится на Этель дю Пон (первый из пяти браков), будет награжден за службу во Второй мировой войне и три срока проработает в Конгрессе. Но среди всех этих достижений, возможно, самым важным было то, что он стал первым американцем, продемонстрировавшим силу первых в мире антибиотиков.

Все газеты страны трубили о невероятном выздоровлении, и это подстегнуло сумасшедшую популярность сульфы. Все начали их требовать.

И как только фармацевтические компании поняли, что на активный компонент Пронтозила, «маленький белый двигатель» сульфа, патент не действует, все они начали производить сульфосодержащие лекарства. Чистая сульфа сама по себе работала; маленькие белые таблетки были дешевыми и эффективно помогали против любого заболевания, вызванного стрептококком. Но, проведя дополнительные исследования, химики обнаружили, что, присоединяя боковую цепь сульфы к различным молекулам, они могут создавать версии, действующие против различных бактерий. Пронтозил мог остановить стрептококковый сепсис, скарлатину, газовую гангрену, рожистое воспаление, воспаление рыхлой клетчатки (флегмона) и родильную горячку. Новые формулы распространили эффективность сульфы на другие серьезные заболевания, такие как пневмония, менингит и гонорея. И эти новые версии можно было запатентовать. «Самое сенсационно новое лекарство за многие годы», – трубила газета New York Times. «Современное чудо», – гласил журнал Collier’s.

Врачи с энтузиазмом начали использовать его во всех случаях. В одной больнице шутили, что, когда пациента госпитализируют, ему сразу же дают сульфу, и если через неделю ему не становится лучше, его могут подвергнуть медосмотру. Ее можно было приобрести без рецепта, поэтому медсестры обходили пациентов с горстью таблеток в кармане, раздавая их как аспирин. Она почти ничего не стоила, не имела побочных эффектов и, казалось, помогала практически от всего, что беспокоило людей. К осени 1937 года американские фармацевтические фирмы производили более 10 тонн сульфы в неделю.