Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

«Я поклялся перед Богом и самим собой противостоять этому разрушительному безумию», – писал позже Домагк. Поиск способа борьбы с раневыми инфекциями стал целью его жизни. Он поступил в медицинскую школу и провел несколько лет в университетской лаборатории в качестве медицинского исследователя, где показал себя серьезным и дотошным человеком и выдвинул многообещающие идеи по борьбе с бактериальными инфекциями. Но Домагку было отказано в продвижении по службе. У него была молодая семья, и он не видел способа заработать достаточно денег, чтобы ее содержать. Затем компания Bayer обратилась к нему с таким заманчивым предложением, что он не смог от него отказаться. Ему предложили возглавить хорошо финансируемый проект по поиску новых лекарств. Ему полагались большая зарплата, новая лаборатория и гораздо бо́льшая ответственность. Среди его целей должны были быть те виды бактерий, с которыми он боролся во время войны. В 1927 году Домагк начал работать на заводе Bayer в Эльберфельде.

Помещение, в котором работал Домагк, состоявшее из самых современных лабораторий, помещений для животных и офисов, занимало треть совершенно нового здания. Сюда стекался поток невиданных ранее химикатов, производимых химиками Bayer. Работа Домагка заключалась в том, чтобы выяснить, не найдут ли применения в медицине какие-либо из них. Поэтому он придумал способ отбора веществ в промышленных масштабах, проверяя десятки в месяц, сотни в год. Он сфокусировался на борьбе с бактериальными инфекциями, отчасти чтобы воздать дань уважения своим братьям по оружию, отчасти потому, что это сулило прибыль. Лекарство от самых жестоких болезней должно было принести огромное вознаграждение, а не было ничего более жестокого, чем бактериальные инфекции. Средства от туберкулеза и пневмонии – самых смертоносных заболеваний тех дней – должны были приносить невероятную прибыль.

Все, что оставалось сделать, – это найти их. Каждый новый химикат Домагк тестировал двумя способами. Первый – смешивая его в пробирке с бактерией, вызывающей болезнь, и наблюдая, убьет ли оно ее. Это был наименее важный из двух тестов: множество химикатов, от хлорной извести до чистого спирта, могли уничтожить бактерии в пробирке. Но это не значило, что из них можно сделать хорошие лекарства. Вторая, более важная проверка проводилась на животных. Обычно это были мыши (дешевые, маленькие, легко разводимые в неволе), а для наиболее перспективных кандидатов – кролики. Для испытаний мышей разделяли на группы по шесть, каждую группу помещали в отдельную клетку, каждой мыши вводили достаточное количество болезнетворных бактерий, чтобы она погибла в течение нескольких дней – от туберкулеза, или пневмонии, или особо опасного штамма стрептококка, и так далее. Затем им давали исследуемое химическое вещество в различных пропорциях (или инертное вещество для контроля), помечали цветными чернилами в зависимости от болезни, химического вещества и дозы, а затем наблюдали за ними. В течение многих лет все мыши в этих клетках умирали. Лаборатория Домагка проверила тысячи промышленных химикатов. И стопки лабораторных тетрадей фиксировали неутешительные результаты тестов. Десятки тысяч мышей были заражены и убиты. И ни одного интересного лекарства не появилось.

Ученые пробовали краситель за красителем. Ничего. Они испробовали ряд золотосодержащих соединений. Ничего. Они пробовали вариации хинина. То же самое.

Тестовая система Домагка работала безукоризненно; он создал безупречную машину для открытия новых лекарств. Но где же результаты?

Шла молва: поиск химических лекарств – это потеря времени. Живые существа слишком сложны, их метаболизм слишком необычен для химической индустрии. Это дорогая и дикая погоня за невозможным.

Однако начальство Домагка продолжало верить в него. Ему было нужно хотя бы одно запатентованное лекарство, хотя бы один прорыв, чтобы отбить инвестиции. Денежные средства продолжали вливаться в процесс, пока все терпеливо ждали лекарство-блокбастер.

Наконец летом 1931 года показалось, что его нашли. Главный химик Домагка, нервный, невероятно талантливый молодой исследователь по имени Джозеф Кларер, работал над семейством молекул, которые назывались азокрасители и часто использовались для окрашивания тканей в яркий красно-оранжевый. Было похоже, что некоторые из них обладали слабой способностью убивать бактерии – возбудители болезней у мышей. Напав на этот след, Кларер провел несколько месяцев в попытках спровоцировать более сильный эффект, возясь с ядром азокрасителей, пытаясь найти более мощные вариации. Примерно через 100 попыток он создал модификацию, которая чрезвычайно увеличила силу молекулы, убивающую бактерии. Вдохновленный этим, он продолжал, подкрепляя успех еще лучшими вариациями, которые в некоторых случаях могли окончательно вылечить стрептококковую инфекцию у мышей.

Домагк ликовал. Его начальство ликовало.