Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Но потом все пошло наперекосяк. По какой-то причине, и никто не знал почему, вариации азокрасителей Кларера перестали работать. Вместо того чтобы становиться более мощными, каждая новая молекула, придуманная Кларером, казалась менее эффективной, чем предыдущая. К началу 1932 года след теряется. Химик испробовал все известные ему приемы, присоединяя различные атомы в разных местах, пытаясь вернуть силу. Ничего не помогало.

Этого не должно было произойти. Система Домагка была создана для того, чтобы исключить случайные повороты событий. Она должна была сделать процесс более научным, менее рискованным. Кларер увидел проблеск успеха, который вдруг исчез. Что же произошло?

Прошли месяцы, пока Кларер искал ответ. Он создал десятки новых азокрасителей. Все они были неудачными. Затем осенью 1932 года, когда над ним уже нависло увольнение, он попробовал еще один вариант. На этот раз он присоединил к ядру азокрасителя обычную серосодержащую боковую цепь. Боковая цепочка не представляла собой ничего особенного – промышленный химикат, который десятилетиями использовался в красильном производстве для того, чтобы краски лучше закреплялись на шерсти. Он стоял на полках каждой красильной компании в Германии. Он назывался сульфаниламид. Но все называли его просто «сульфа».

Прорыв произошел, когда Домагк был в отпуске. Он был рад уехать из города осенью 1932 года, подальше и от месяцев неудач в лаборатории, и от национальных новостей, которые были посвящены праворадикальной группировке, готовой прийти к власти. Ее возглавлял бывший солдат и гипнотизирующий людей оратор по имени Адольф Гитлер, чье вступление в должность состоялось лишь несколькими неделями позже момента, когда Домагк взял отпуск.

Пока его не было, лаборатория работала как обычно, проверяя химикаты на сопротивление бактериям. Одним из тестируемых химических веществ был азокраситель Кларера, содержащий сульфаниламид. Женщины, проводившие тесты на мышах – ассистенты Домагка по испытаниям на животных почти все были женщинами, – занимались своим делом как обычно.

Работа заключалась в наблюдении за подопытными животными, зараженными одними из самых страшных болезней на Земле; в конце концов они привыкли видеть клетки, полные мертвых мышей. Но на этот раз они нашли их полными выживших, как позже говорила одна из помощниц, «прыгающих вверх-вниз, очень живых».

Когда Домагк вернулся из отпуска, его ассистенты с гордостью представили ему большую таблицу с результатами. «Вы станете знаменитым», – сказал ему один из них.

Домагк не был так уверен. Результаты были слишком хорошими. Это могла быть какая-то ошибка. Он немедленно перепроверил новую молекулу Кларера, затем еще раз. И еще раз. Цифры, которые они получали, были такими, каких Домагк никогда не видел. Они были такими, каких никто никогда не видел.

Химическое вещество, связанное с сульфой, полностью защищало мышей от стрептококковой инфекции. Оно работало при инъекциях. Оно действовало при приеме через рот. Оно действовало при любой дозировке и, как оказалось, без каких-либо серьезных побочных эффектов (самое худшее, что произошло, – это то, что лекарство красного цвета на короткое время окрасило кожу мышей в розовый цвет). Препарат хорошо действовал не на все виды бактерий, но со стрептококком он срабатывал безоговорочно. Когда команда исследователей увидела клетки со здоровыми мышами, «мы стояли пораженные, – вспоминал Домагк, – как будто нас ударило током».

Начальство Домагка в компании Bayer было в восторге. После пяти лет неудач их авантюра наконец-то окупилась. Боковая цепочка сульфаниламида, которую добавил Кларер, выглядела как ключ, способный высвободить убивающую бактерии силу азокрасителей.

Это стало началом для Кларера. Теперь он сфокусировался на вариациях, содержащих сульфиды, перемещая частички там и сям, прицеливаясь к наиболее сильным версиям. К концу ноября у него был лучший препарат – темно-красный азокраситель, который компания назвала «Стрептозон».

Bayer быстро оформили патент на новый чудодейственный препарат и передали образцы нескольким местным врачам для испытаний на людях. Врачи были поражены способностью лекарства быстро лечить пациентов, казавшихся безнадежными. Некоторые из них выступили с докладами в местных медицинских обществах. Врачи передавали новость коллегам. До Франции и Англии дошли слухи, что, по словам одного исследователя, «в стране Рейна что-то назревает». А затем загадочным образом компания Bayer замолчала о своем новом препарате. Не было никакого грандиозного объявления. Не было научных статей. Никаких новостей. И никаких продаж.