Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Та же концепция ограниченного числа мишеней применима и к человеческому организму. Конечно, мы гораздо сложнее бактерий, иногда даже очень сложны (как в случае с мозгом и иммунной системой). Но эта сложность небесконечна. Чем больше ученые узнавали о молекулярной работе организма, тем больше они понимали, что и здесь количество мишеней для лекарств имеет свои пределы. Возможно, до достижения этих пределов еще далеко, но тем не менее они есть. А когда все мишени для серьезных заболеваний уже определены и разработаны препараты для их лечения, зачем кому-то нужны новые лекарства?

В то же время быстрорастущие издержки разработки новых лекарств означали, что эти чудовищных размеров компании нуждались в препаратах, которые будут продаваться широко и даже шире, чем все остальное. Так постепенно началось движение в сторону лекарств – таких как, например, транквилизаторы, – которые не столько спасали жизни, сколько делали их более комфортными. Следующая значительная эпоха, самая богатая в истории фармакологии, сфокусируется, скорее, на качестве жизни, чем на ее спасении.

Глава 7Секс, таблетки и еще больше таблеток

Существуют тысячи таблеток, но только одну из них называют «эта таблетка», та самая. В некотором смысле это весьма оригинальное лекарство: по сути, оно не облегчает симптомы, как болеутоляющие, и не спасает жизни, как антибиотики. В его основе лежит социальный активизм, каким он был в медицинских исследованиях, и его эффект по большей части культурный. Эта таблетка привела к революции в сексуальных нравах мира, открыла огромный спектр возможностей для женщин и больше, чем почти все остальные лекарства, изменила наш мир.

До этой таблетки радости секса были почти неизбежно связаны с зачатием. Создание жизни для многих оставалось в компетенции Бога, хотя в восприятии большого количества людей эта область относилась уже к медицине. Это не останавливало попыток порвать логическую связь между сексом и рождением детей на протяжении всей истории человечества. В Древнем Китае женщины принимали раствор из свинца и ртути для предотвращения беременности. В классической Древней Греции зернышки граната использовались как противозачаточное (из-за богини Персефоны, съевшей зерна граната, будучи в заточении в Подземном царстве, что обязало ее возвращаться туда на шесть месяцев каждый год – это приводило к наступлению неплодородного зимнего периода). В Европе в Средние века женщины носили на бедрах яички ласки, венки из трав, амулеты из кошачьих костей, использовали напитки и мази с менструальной кровью, трижды обходили место, на которое помочилась беременная волчица – все это ради того, что предотвратить беременность. Дело было не только в том, что беременность и рождение ребенка были главными причинами травм и смертей молодых женщин, и не в том, что беременность вне брака считалась грехом. Беременность означала конец независимости, ограничение возможностей и бесконечный труд по дому. Все, что могло предотвратить это, как бы безнадежны ни было попытки, стоило попробовать.

Когда к делу подключились ученые, ситуация не сильно улучшилась.

В XVIII и XIX веках биология беременности – все события, происходящие в утробе женщины в течение девяти месяцев между зачатием и родами, – были «черным ящиком», почти полной загадкой.

Беременность саму по себе, конечно, можно было избежать путем воздержания. Но кроме этого, единственным проверенным способом по предотвращению зачатия было оснащение мужчин ранними формами презервативов – ненадежными профилактическими средствами, изготовленными из всего, начиная от маринованных овечьих кишок и заканчивая льняными мешочками, обвязанными вокруг пениса разноцветными лентами.

В 1898 году Зигмунд Фрейд писал: «Теоретически одним из величайших триумфов человечества было бы возведение деторождения в ранг добровольного и сознательного акта». Он говорил от лица все большего числа экспертов, выявивших на рубеже XX столетия новые важные причины для контроля рождаемости: нависшую угрозу массового голода из-за перенаселения, растущее движение за права женщин и желание многих лидеров рационализировать и укротить то, что казалось неуправляемыми импульсами с нежелательными последствиями – в том числе и секс.

Среди этой последней группы были чиновники Фонда Рокфеллера в США, в 1930-х годах начавшего тратить часть своих огромных финансовых ресурсов на новую область молекулярной биологии. Одна из причин, по которой эти усилия привлекали как бизнесменов, так и ученых, заключалась в том, что финансирование обещало лучшее понимание взаимосвязи между биологией и поведением. «Психобиология» стала одним из самых популярных слов.