Янычары. «Великолепный век» продолжается!

Эме хотелось пить, она с благодарностью кивнула султану и взяла чашку с лимонным шербетом. Абдул-Хамид не стал смущать девушку, наблюдая, как она ест. Тоже взял чашку с шербетом, зачерпнул ложечкой, но даже до рта не донес, замер, задумчиво глядя вдаль на блестевшую на солнце воду Босфора.

– Я родился в Старом дворце, в детстве дальше окрестностей Стамбула не выезжал, отца свергли, когда мне еще и обрезание не сделали. Мы с матерью сидели тихо, как мыши, боясь за свои жизни. И все же я благодарен султану Махмуду, моему дяде, за то, что не уничтожил нас с Мустафой, спрятав в Клетку.

Султан вернул ложку в чашку и отставил ее в сторону.

– Теперь я столько лет султан, но выехать куда-то все равно не могу, любым моим отсутствием воспользуются янычары. Вот и получается, что я, имеющий такую власть, снова в Клетке, только вокруг меня много людей. Ты хотела бы вернуться домой?

Вопрос прозвучал неожиданно. Эме на мгновение задумалась, но не потому, что пыталась найти льстивый ответ, просто в то мгновение она и сама не знала.

– Хотела… когда-нибудь…

– Уже привыкла здесь?

– Нет, – честно призналась Эме.

– Ты ездишь верхом?

– Да.

Гордость, прозвучавшая в голосе девушки, заставила султана чуть улыбнуться. Гордиться было чем. Верховая езда не входила в программу обучения в монастыре, но Дюбюк де Ривери, прекрасно понимая, что девушке это понадобится, оплачивал частные уроки для своей дочери. Эме действительно была хорошей наездницей.

– Хорошо, я скажу Эсме Султан, чтобы тебе сшили костюм и она брала тебя покататься верхом. Эсме Султан прекрасно держится в седле. Вы познакомились с Эсме Султан? Сестра, конечно, немолода, но многим может подать пример. И она справедлива, постарайся подружиться.

Эме хотела сказать, что наложнице подружиться с султаншей не так-то просто, но склонила голову:

– Да, Повелитель.

– Накшидиль, когда вокруг нет евнухов и слуг, зови меня просто Абдул-Хамидом.

– Да, Повелитель.

– Это не просьба, это приказ.

– Да, Повелитель.

– Еще раз…

Эме поняла, смутилась:

– Да, Абдул-Хамид…

– Уже лучше.

По дорожке к кешку спешил Махмуд-бей. Абдул-Хамид вздохнул: дела не позволяли ему отдыхать долго.

– Если хочешь посидеть еще, оставайся. Возьми фрукты, пахлаву, она удается Басаму.

– Нет, благодарю. Если позволите, я вернусь в свою комнату.

– Хорошо, – поднялся со своего дивана султан, – все это принесут в твои покои. Тебе понравилось здесь?

– Да, Повелитель.

Абдул-Хамид нахмурил брови, но Эме глазами показала на стоявшего совсем рядом с беседкой Махмуд-бея, и султан рассмеялся:

– Прощаю.

И снова бунт и заговор

У этого банщика было почти женское имя – Джаухар, значит «драгоценный камень». Поистине драгоценный. Стройное тело без капли ненужного жира, невысокий рост, но главное – упругие ягодицы и ни единого волоска, кроме тех, что на макушке. Гладкая кожа, за которой юноша ухаживал не меньше, чем это делают наложницы султана, – каждый день ему выкатывали только наметившиеся волоски черной пастой, умащивали тело маслами и снадобьями, массировали.

Забота того стоила: не было более желанного любовника в хамаме, чем Джаухар. При желании столь красивый и уступчивый юноша вполне мог попасть в мужской гарем и развлекать более состоятельного хозяина, но он не просто ради заработка подставлял свои ягодицы желающим обойтись без женской ласки. Джаухар и сам любил этим заниматься.

Его напарник Шафик только осуждающе качал головой:

– О Аллах! Ты навлечешь на себя гнев Всевышнего. Он создал мужчин и женщин не зря, стоит ли уподобляться женщине, если ты мужчина?

Ворчал, но помогал, видя, что юноше и впрямь доставляет удовольствие то, чем он занимается.

Джаухар в ответ твердил:

– Это ненадолго, я не смогу всю жизнь заниматься таким делом. Нужно не упустить молодые годы.

– Ты прямо как женщина!

Но в этот день случилось то, чего так боялся Шафик, – в хамам пришел янычар, уже давно желавший Джаухара. Конечно, юноша согласился его обслужить. Он делал это не только ради заработка: янычар был крепок и хорош собой, от такого можно и потерпеть.

– Ай, ты снова не сможешь сидеть несколько дней! Может, лучше откажешься? – урезонивал приятеля Шафик, чувствующий грядущие неприятности, но тот лишь отмахивался:

– Использую побольше масла.

Янычарский ашчи уста (старший повар), которого звали Ибрагимом, отделал бедолагу так, что Джаухар не только сидеть, но и двигаться нормально не смог, почти уполз. Однако остался доволен.

Не успел Шафик (недаром его имя означало «сочувствующий») помочь приятелю привести его зад в порядок, как Ибрагим вернулся.

– Неужели повторит?! – ахнул Шафик.

Оказалось больше – Ибрагим пришел не один и попросту похитил уже не слишком обрадованного Джаухара. Парня увезли куда-то, явно чтобы попользоваться всей большой компанией.