Языки современной поэзии

Возможно, в образе закудрявливания представлен облик не только Аполлона, но и Пушкина. Вероятно, как отсылку к строке К нему не зарастет народная тропаиз стихотворения Пушкина «Памятник» можно понимать слово демосув конце стихотворения Левина. В последней строке первой строфы появляется прилагательное пушистого,которое, будучи созвучным имени Пушкина, восходит и к современному жаргонному фразеологизму белый и пушистый(‘хороший, правильный’). Пушистость связывается и с одуванчиками, поскольку Левин непосредственно перед этим упоминает стихи Ахматовой о поэзии ( Когда б вы знали, из какого сора / Растут стихи, не ведая стыда, / как желтый одуванчик у забора, / как лопухи и лебеда [489] ).

Имя Зевса, которым заканчивается стихотворение, предваряется во второй строфе упоминанием тучегонителя,словами В гонимых тучах он нашел приют, что отсылает и к строкам Лермонтова о тучках ( Кто же вас гонит?… [490] ).

Левин заканчивает стихотворение, соотнося имя Аполлонс именем Орфея, соперника Аполлона. Строка Орфей, необязательный к прочтеньюсоответствует названию сборника стихов Левина «Орфей необязательный».

Одной из наиболее перспективных задач науки, актуальных для «протосимметрической цивилизации» XXI века, М. Эпштейн считает «открытие параллельных, зеркальных вселенных, где правое и левое меняются местами, и время течет в обратном направлении» (Эпштейн, 2004: 144). Именно эту картину можно наблюдать на языковом уровне в поэтике стихотворения «Аполлон союзный», где части слов меняются местами.

В стихотворении «Идет борьба Бобра с Козлом…» Левин изображает обмен именами и, соответственно, свойствами между агрессором и его жертвой:

Идет борьба Бобра с Козлом,извечная игра.Козлозовёт себя Бобром,Козлом зовёт Бобра.Но и Боброне отстаёт:себя зовет Боброми песни смелые поет,и машет топором.Козлосажается сидеть,бебекать и вздыхать.Боброприходит поглядетьи лапкой помахать.Но тут хватается Боброи садится сидеть.Злорадное бежит Козлона это поглядетьи вот давай дразнить Бобро:«Теперя ты — Козло!»А тут оно его — в мурло!А то его — в ребро!А то его в ответ грызет,а то — копытом бьет.А то тихонько подползети ка-ак его убьет!А то возьмет и не умрет,и ну его топить!А то его — на огороди ну рогами бить!А то — как треснет топороми рубит до утра.Вот так идет борьба с Козломизвечного Бобра [491].

Это стихотворение основано не только на очевидной фонетической деформации слов в сочетании добро [492] и злои на вполне прозрачной жаргонной инвективе козел, но и на грамматической неопределенности субъекта и объекта в оптимистической сентенции добро побеждает зло— поскольку именительный и винительный падежи в этом предложении омонимичны. В этом случае противоречивая грамматическая структура как будто концентрирует в себе этический конфликт, который и обыгрывается Левиным.

Автокомментарий к этому тексту таков: