Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

– «Из последних донесений усматривается, что третья армия отступает с угрожающей для Перми быстротой. Прикажите второй армии прийти на помощь третьей. Предупреждено, что город Пермь ни в коем случае не должен быть сдан. Главком Вацетис, Член Реввоенсовета Аралов». Вот и вся помощь великого стратега… Вот и все военное искусство, Феликс!

Дзержинскому уже приходилось слышать далеко не лестную оценку полководческих талантов Вацетиса из уст другого, куда более авторитетного генерала – Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича. Но сейчас последние слова Иосифа навеяли Феликсу ещё и свои досаду и тревогу. Уже ясно, что выполнение поручения займет не неделю и, может быть, даже не две. А в ВЧК его вновь замещает Петерс, и там тоже почти «сплошь одни латыши»…

Только-только сумел присмотреться к новичкам, выработать планы, что-то наладить, провести вторую конференцию чекистов, утвердить «Инструкцию о чрезвычайных комиссиях на местах», как его опять оторвали. Притом что работы немерено – начать сокращение уездных комиссий, предотвратить разрастание губернских, усилить меры по борьбе с мародерами и взяточниками, расширить отдел жалоб и просьб в центральном аппарате, установить более строгие наказания за ложные доносы. Всего четыре дня назад Президиум ВЧК отклонил настоятельное предложение Петерса о самостоятельности «тройки» в вынесении расстрельных приговоров… Дела должен решать трибунал…

Не стоило бы сейчас уезжать. Но он никогда не спорил – партии виднее.

Кстати, их со Сталиным объединило не только это поручение по Восточному фронту. Была и еще одна тема для обсуждения. С подачи Ольминского, опубликовавшего статью в «Правде», продолжает раскручиваться полемика о необходимости ВЧК. Необходимости в принципе. Его поддержал главный редактор «Правды» Бухарин, печатно заявив о замене ВЧК «правильно построенным революционным судом» или в крайнем случае подчинения комиссии «ряду связывающих общих норм» – с отказом от политики красного террора, в противном случае чрезвычайные комиссии начнут «выдумывать» для себя работу, т. е. «вырождаться». Эти мнения активно поддерживают наркоматы внутренних дел и юстиции. На заседании ЦК вспомнили и статью чекиста из Нолинска, восхвалявшую пытки, осудили её, закрыли сам еженедельник и поручили комиссии в составе Каменева, Курского и Сталина обследовать деятельность чрезвычайных комиссий.

Дзержинский, в отличие от своих сотрудников не вступавший в публичную полемику, уже представил им некоторые материалы. И тут же понял, что с Каменевым и особенно наркомом юстиции Курским ему найти общий язык будет сложнее. И тут эта поездка вместе с Иосифом. Путь не близкий, и время переговорить хватает. Однако это уже завтра.

Феликс ушел в своё купе, но, несмотря на усталость и приятно обволакивающее тепло, уснул не сразу. Он давно примечал, что железная дорога действует на строй мыслей так же благотворно, как метроном на музыку. Из будничной какофонии, когда одно событие наслаивается на другое, навязывает свой темп и свое звучание, стыки рельсов выстраивают цельное полотно, определяют направление и некую согласованную гармонию происходящего. Сейчас перед глазами возник Свердлов. Дума о нем давно сидела где-то в подсознании, регулярно отгоняемая чехардой будней:

«Вот при всех блестящих и ценных качествах есть у Якова одно, которое может погубить его, как губило многих. Это полное отсутствие чувства меры. Особенно откровенно и четко оно проявилось во время болезни Ильича. Как-то по-ребячески, прямо в тот же день занял его рабочий кабинет. Мгновенно подмял под себя и ЦК, и Совнарком. Без суда, в одночасье решил участь Каплан. Под благовидным предлогом изолировал вождя в Горках, ограждая от встреч с соратниками, от документов, настойчиво уговаривал подольше отдохнуть, окрепнуть. Сначала Ленин по привычке реагировал на его заботы с благодарностью. Но затем…

В памяти всплыли беспомощные глаза Владимира Ильича, когда он пожаловался приехавшему навестить и проверить охрану Дзержинскому, что почему-то не присылают автомобиль по его требованию. Он даже однажды оделся и без толку прождал у ворот. А когда наконец твердо заявил о намерении приступить к работе, ему ответили, что в Кремле идет ремонт. И он действительно шёл, причем не шуточный. Его точнее можно было назвать реконструкцией, поскольку касался он не столько стен, сколько строения, строения государственной власти.

Быстрыми единоличными решениями Свердлова был создан Реввоенсовет республики. Наделенный чрезвычайными полномочиями его председатель Лев Троцкий в наполеоновском восторге не заметил, что вместе с тем он получил и заместителя Эфраима Склянского, и готовые кадры, тщательно подобранные и целиком преданные Якову Михайловичу, а также официально закрепленное подчинение ВЦИК. При этом Совнарком во многом оказывался как бы вне игры.