Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Отослав Дзержинского за границу, Свердлов решением ВЦИК назначил себя председателем комиссии по выработке Положения о ВЧК, которое и утвердил тоже без Дзержинского. А Феликс по приезде обнаруживает, что ЧК на местах теперь создаются местными, подвластными Свердлову Советами, ими же назначается и руководство. Новые сотрудники появляются и в центральном аппарате. Только он собирается возражать, как его посылают со срочным поручением в Казань.

Но Ленин, появившись в Кремле и ознакомившись с делами, начал сразу возвращать инициативу и активно менять ситуацию, действуя при этом энергично, но более деликатно, будто вовсе не напрягая отношения ни с Троцким, ни со Свердловым, но прислушиваясь и к тому же Сталину, и к Дзержинскому, исподволь изменяя баланс влияния.

На годовщину революции вождь для многих неожиданно приехал на торжественный митинг-концерт в клуб ВЧК. Естественно, был встречен бурной овацией. Выступил с высокой оценкой работы чекистов, их самоотверженности в борьбе с врагами пролетариата:

«Нет ничего удивительного в том, что не только от врагов, но часто и от друзей мы слышим нападки на деятельность ЧК. Тяжелую задачу мы взяли на себя. Когда мы взяли управление страной, нам, естественно, пришлось сделать много ошибок и естественно, что ошибки чрезвычайных комиссий больше всего бросаются в глаза. Обывательская интеллигенция подхватывает эти ошибки, не желая вникнуть глубже в сущность дела. Что удивляет меня в воплях об ошибках ЧК, – это неумение поставить вопрос в большом масштабе. У нас выхватывают отдельные ошибки ЧК, плачут и носятся с ними.

Мы же говорим: на ошибках мы учимся. Как во всех областях, так и в этой мы говорим, что самокритикой мы научимся. Дело, конечно, не в составе работников ЧК, а в характере деятельности их, где требуется решительность, быстрота, а главное – верность».

И снова горячие аплодисменты, горящие благодарные глаза слушателей, в едином порыве вскочивших со своих мест.

Владимир Ильич поначалу посылал отдельные письма по поводу граждан, арестованных в отсутствие Феликса без достаточных оснований. Но затем Чрезвычайный съезд Советов по его предложению просто постановил освободить всех задержанных, которым в течение двух недель не предъявлено обвинение, а также всех заложников, кроме тех, чьё временное задержание необходимо как условие безопасности товарищей, попавших в руки врагов. Революционным трибуналам и народным судам предписывалось в срочном порядке пересмотреть списки осужденных с целью досрочного освобождения.

Ленин не стал вмешиваться в структуру РВСР, а просто решил на основе того же постановления ВЦИК «Советская республика – военный лагерь» создать свой наиглавнейший орган – Совет рабочей и крестьянской обороны, в котором стал председателем. Туда вошел и Троцкий, а ВЦИК представлял Сталин, обязанности секретаря, как и в СНК, выполняла Фотиева. Заодно членам РВСР напомнили, что военная политика проводится на основании директив ЦК и под его непосредственным контролем. При новом Совете была создана и комиссия по деятельности ВЧК, уже с полноправным участием Дзержинского.

Сталин и Дзержинский прибыли в Вятку 5 января. Стратегическое значение города теперь было огромным. Кроме железнодорожного узла здесь находились значительные запасы хлеба, мехов, кожи.

Но уже первые впечатления были крайне неблагоприятными. Ничто не напоминало готовящийся к обороне город. Пути забиты многочисленными эшелонами с беженцами и эвакуированным имуществом. При этом налаженного, организованного движения как такового не видно. Заиндевелые, занесенные снегом составы, неразбериха и сумятица… О какой своевременной переброске войск, оружия и продовольствия для армии можно говорить? Подобная необеспеченность тыла, несомненно, была одной из первых причин пермского прорыва.

Чем больше знакомились с документами, тем более печальной становилась общая картина. Уже к декабрю положение 3-й армии было предельно трудным. Сказывались шестимесячные кровопролитные бои, которые она вела с начала мятежа Чехословацкого корпуса. Фронт был очень растянут и во многих местах легко уязвим. Не существовало надлежащего взаимодействия с соседней 2-й армией. С августа по декабрь по нарядам из центра прибыло всего 13 153 человека, с ними – 3388 штыков, 134 пулемета, 22 орудия, 1 бронепоезд и 977 лошадей. При этом совсем неподалеку было несколько вполне боеспособных частей, никак не задействованных «за отсутствием сапог, шинелей, а главное, винтовок».