Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

– Владимир Дмитриевич, вы знаете, я категорически отказывался быть председателем Совнаркома, рекомендовал Троцкого и согласился только по настоянию всего ЦК. Троцкий отказался и от внутренних дел. Каменев, Зиновьев, Рыков, Ногин и Милютин подали заявление о своем выходе из ЦК в знак несогласия с формированием правительства… А нам необходимо создать мощное управление делами Совета народных комиссаров. Берите это все в свои руки и имейте со мной постоянное непосредственное общение, так как многое предстоит решать немедленно даже без доклада Совнаркому и сношения с отдельными народными комиссарами.

Бонч-Бруевич, конечно же, согласился. Осуществлять постоянное непосредственное общение, проживая в одной квартире, было действительно нетрудно. Вот, правда, с остальным дело обстояло уже не так легко. Нужны надежные и сведущие люди. Иначе многие верные и срочные решения Совнаркома просто тонут в саботаже прежних чиновников.

ВРК уже издал приказ, впрямую объявляющий их врагами народа и предусматривающий публикацию поименных списков. Но это не сработало. 14 ноября за явный саботаж была арестована группа чиновников бывшего Министерства государственного призрения. Через неделю то же произошло и с уклонявшимися от обязанностей служащими Государственного банка. Лишь после надлежащей сдачи ключей и документов новой власти все они по распоряжению Дзержинского были отпущены.

Практически каждый день на заседаниях Совнаркома обсуждался вопрос о борьбе с голодом – думали, спорили, решали, в каких губерниях и как взять хлеб, как лучше перевезти его в города. Положенной осьмушкой черного хлеба сыт не будешь, а запасов в Питере всего ничего.

И другая скорбная нота стала рефреном звучать в докладах. Еще недавно большевики с гордостью упоминали, что если за дни Февральской революции на улицах Петрограда насчитали более 1300 убитых и раненых, то в октябре из многих тысяч людей, взявшихся за оружие, было лишь 6 убитых и 50 раненых. Но выстрелы в городе продолжали раздаваться ежедневно и статистика менялась.

Революция одержала верх в войне с дворцами, но не обеспечила мир хижинам. Уголовные элементы, дезертиры, анархисты всех мастей, досаждавшие жителям и при Временном правительстве, сейчас сделали жизнь горожан вовсе невыносимой. Город почти не освещался – не хватало топлива. Отряды рабочей милиции были слабой защитой. Преступники вооружались, сколачивали банды, нагло бесчинствовали на темных улицах, громили магазины и склады, врывались в квартиры, убивали, грабили, а опустевшие особняки, гостиницы и рестораны превращали в свои укреплённые базы. Пьяные орды, нередко прикрываясь революционными лозунгами, буквально наводнили город.

К тому же пока большевики брали Зимний, бандиты взяли и подожгли здание уголовного розыска. В огне погибли почти все собранные за долгие годы дела, фотографии, отпечатки пальцев. Впрочем, и Зимний они тоже не обошли. Дзержинскому пришлось подписать специальный Приказ о розыске похищенных оттуда ценностей:

«Военно-революционный комитет уполномочивает правительственного комиссара Зимнего дворца В. В. Игнатова или коменданта того же дворца прапорщика Преображенского полка Ляпина производить розыски похищенных из Зимнего дворца ценностей в ломбардах, на рынках, у антиквариев, а также в помещениях частных лиц, с правом отбирать эти вещи в присутствии представителей художественно-исторической комиссии Зимнего дворца, доводя об этом каждый раз до сведения Военно-революционного комитета».

Провели повальные обыски. Участвовали в них больше тысячи солдат и офицеров. Что-то удалось найти и вернуть. Искали не только похищенные ценности, но и спиртное, которое немедленно уничтожалось. По штабелям бутылок и бочкам приходилось стрелять прямо из пулеметов. Но вот вслед за тем пришло сообщение от коменданта дворца с просьбой подтвердить приказ о перевозке вина из Зимнего в Смольный. Приказ, который никто не давал – ни Совет народных комиссаров, ни штаб Красной гвардии, ни Военно-революционный комитет. Легко, конечно, поставить визу «Подлежит расследованию», а кто будет расследовать-то?

– Эти мерзавцы утопят в вине всю революцию! – негодующе высказывал Ленин управляющему делами. – Мы уже учредили ревтрибуналы, дали распоряжение расстреливать грабителей и погромщиков на месте. Но нас плохо слушаются. Вот они русские бунты! Что, что ещё мы можем сделать?

Он встал и, по своему обыкновению, начал быстро ходить по комнате. Бонч-Бруевич попытался пояснить:

– Владимир Ильич! Дзержинский в Военно-революционном комитете создал комиссии по реорганизации охраны города и борьбе с контрреволюцией в составе пяти человек. Опытные, надежные товарищи, многих вы знаете. Там же, в ВРК, есть специальный комиссар по борьбе с алкоголизмом и азартом Балашов… Работают и следственная комиссия, и междуведомственная по охране дорог, центральная реквизиционно-разгрузочная комиссия…