Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

– Всевозрастающей!.. А возрастает-то почему? – мгновенно отреагировал Ленин. – Потому что тесно сплетена с контрреволюцией. Нам нельзя повторять ошибок Парижской коммуны. От прежней государственной машины мы ничего не получим, кроме саботажа. Нам нужен свой государственный аппарат. Юрист, говорите? Юрист… Вот эсеры предлагают в наркомы юстиции адвоката Штейнберга. И мы согласимся. Хотя нам вовсе не адвокат нужен! Нам нужен наш, «красный» Фукье-Тенвиль! Не юрист, а именно революционер! Якобинец! Верный делу партии, энергичный, незапятнанный и авторитетный. Который будет действовать твердо, решительно и беспощадно. И нужен незамедлительно!

Он снова занял место за столом. По ставшему задумчивым, даже чуть отрешенным лицу, по покинувшим собеседника глазам, по неторопливо поглаживающим бородку пальцам было видно, что в уме он перебирает различные кандидатуры.

Бонч-Бруевич тоже сидел молча. Знал, что в таких случаях Владимир Ильич не любит подсказок, предпочитает собственные решения. Названная кем-то кандидатура может принести скорее обратный эффект.

А на следующее утро в самом начале их разговора Ильич сам вернулся к этой теме. Интонация прозвучавшего вопроса «Не поручить ли нам это товарищу Дзержинскому?» не оставляла сомнений в окончательности решения, которое он тут же и обосновал:

– У Дзержинского нюх на предателей и провокаторов просто отменный. Он еще в подполье это проявил. Честный, принципиальный. Энергичный. Ситуацией владеет и организатор хороший. Ликвидационная комиссия Военно-революционного комитета и без него справится. Давайте сегодня же вынесем это на Совнарком. Примем решение. И пусть товарищ Петровский немедленно сообщит Феликсу Эдмундовичу.

Владимир Ильич на минуту задумался и продолжил:

– И вот ещё что… Надо бы прояснить возможность такой всероссийской забастовки, которой нас пугают, и ломки этой ситуации путем, к примеру, лишения стачечников продовольственных карточек. А заодно сразу выработать текст особого декрета о недопустимости стачек в государственных учреждениях. Можно поручить это Троцкому. И передать Дзержинскому.

Я тоже подготовлю Феликсу Эдмундовичу записку по этому поводу. А уже завтра, – Ленин поднял указательный палец, – и это тоже не забудьте в повестке, ждем его на заседании с конкретными предложением по составу и первоначальным мерам. По поводу мер пусть особо не стесняется. Миндальничать не время!

Глава 11 Всероссийская чрезвычайная

Когда Петровский зашел в кабинет Дзержинского, у того была делегация крестьян из Псковской губернии.

– Сегодня важно разрушить старый порядок, – внушал им Феликс Эдмундович. – Научиться жить по-новому. Нас, большевиков, еще не так много, чтобы без вас выполнить эту историческую задачу. Мы здесь только для того, чтобы направить в нужное русло ваши действия, в которых и жажда справедливости, и стремление к счастливой, свободной жизни, и законное желание угнетенных отомстить своим угнетателям, которые, кстати, вовсе не успокоились и сегодня продолжают чинить вам всякие препятствия.

После того как ходоки степенно попрощались и вышли, Петровский не преминул отметить:

– Вот все-таки непросто с ними. В глазах постоянно какая-то хитринка. Послушают тебя, помолчат, покивают, а вернутся и сделают по-своему. С рабочими общий язык с первого слова находишь и ощущаешь уверенность, что твои слова не в песок ушли.

– Однако без них нам Россию не переделать. Я с деревенскими пацанами рос, играл, купался… а то и драться приходилось. Даже вожаком у них считался. И теперь вот их же, только подросших, перед собой представляю… Но и мы за это время подросли! – с улыбкой закончил Феликс.

Весть о самороспуске Военно-революционного комитета Дзержинский принял как давно назревшую, ожидаемую и вполне оправданную. Он сам уже тяготился этой суматошной, абсолютно неупорядоченной, а потому порой бестолковой, неэффективной, но при этом нервной и изматывающей деятельностью. А как её упорядочишь? И внутри ВРК постоянные нескончаемые идейные прения. И идут туда люди с самыми непредсказуемыми вопросами и нуждами. Отказать невозможно, а на решение многих проблем ни средств, ни полномочий. Конечно, в самом названии этого органа уже заложен простой принцип – полномочия не дают, их берут. Что, собственно, и делалось.

К. Е. Ворошилов. 1920-е гг. [РГАСПИ]

Борьба с контрреволюцией – конечно! Охрана винных складов – а куда денешься? Реквизиция товаров у спекулянтов, розыск похищенного? Кто-то же должен. Снабжение воинских частей и учреждений продовольствием, мануфактурой и топливом, разрешение митингов и собраний, отправка в провинцию агитационных материалов и оружия, забота о границах республики и открытии дешевой столовой для служащих, о выделении протезов для инвалидов войны, о ремонте автомобилей… Под какими только документами не ставил свою подпись товарищ Дзержинский! И не просто ставил, а добивался исполнения. Но теперь уже созданы соответствующие народные комиссариаты, учреждены профильные комиссии ВЦИК, взяты на работу сотрудники.