Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Дзержинский с дежурными сотрудниками тут же выехал в Смольный. Конец декабря был снежным и морозным, а вот накануне заметно потеплело. Над темными, почти безлюдными кварталами повис плотный туман. Феликс торопил водителя, но тот и так делал всё возможное, напряженно вглядываясь в едва пробиваемую светом фар темноту, с резким скрежетом и свистом притормаживая на перекрестках.

Для того чтобы прицельно стрелять в такую погоду, мало иметь навыки стрельбы, надо рассчитать позицию, знать и время, и точный маршрут автомобиля. Мысль о том, что таким опытом обладали не только военные, но и недавние соратники по борьбе, анархисты и эсеры, за плечами которых немало подобных актов, конечно, возникала. Хотя и случайность, попытку обычного грабежа, которые происходят каждый вечер и ночь во всех районах города, тоже не следовало исключать.

Прибыв в Смольный, Дзержинский послал одного из сотрудников внимательно осмотреть автомобиль, а сам решил уточнить подробности у Ленина, Марии Ильиничны, Платтена, допросить водителя.

Владимир Ильич поначалу просто отмахивался, говорил с явной неохотой, нарочито скупо, как показалось Феликсу, стремясь этой бравадой максимально скрыть испытанное потрясение. Ссылался на то, что уже через час надо на заседании Совнаркома обсудить куда более важные вопросы – об освобождении румынского посла, об аннулировании госзаймов, создании ревтрибуналов…

А вот сестра, наоборот, была чрезвычайно эмоциональна и многословна. Поэтому наиболее объективную информацию смогли дать показания Фрица Платтена и шофера Тараса Гороховика.

Первый, хоть и с перебинтованной кистью руки, был абсолютно спокоен. Ему многое пришлось испытать в жизни. Феликс ещё ранее слышал его рассказ, как при побеге в Германию пришлось несколько часов провисеть внутри пароходной трубы среди дыма и гари, пока судно досматривали жандармы. К тому же он совсем недавно участвовал в уличных боях в Швейцарии. Если и не привык к щелчкам выстрелов и свисту пуль, то, во всяком случае, мог отличить их от чего-то другого. Поэтому он в нужный момент первым и сориентировался: находясь рядом с Ильичом на заднем сиденье автомобиля, мгновенно пригнулся сам и пригнул голову вождя, который вроде бы принял первый хлопок за звук проколотой шины.

Быстро и четко отреагировал и водитель Гороховик, недавно вернувшийся с фронта. Он резко нажал на газ и только через квартал, свернув за угол, остановился удостовериться, все ли живы.

– Если бы в шину попали, – уверенно пояснял он Дзержинскому, – не уехать бы нам. Гнать-то очень шибко нельзя было – туман, гололед. И то уж на риск ехали…

Общая картина возникала такая. Владимир Ильич в четыре часа дня вместе с замещавшим Троцкого Залкиндом и Сталиным принимал представителей дипломатического корпуса, обеспокоенных арестом румынского посла Диаманти. Им было пояснено, что советское правительство вынуждено было пойти на этот шаг после явно недружественных действий против 49-й дивизии русской армии и отсутствия реакции на соответствующий ультиматум.

После этого вечером Ленин выступал в Михайловском манеже перед красногвардейцами, отправлявшимися на фронт. Приехал туда с Марией Ильиничной и Платтеном на бывшем императорском черном «роллс-ройсе» с кожаным верхом. Но вот обратно на нем, как раз в целях безопасности вождя, уехал Подвойский. И, стоит отметить, в него никто не стрелял. А Ленин с сопровождающими пересел в другой, привезший Подвойского, автомобиль марки «Делонэ-Белльвиль» с водителем Гороховиком. Что же произошло? Стрелки могли в темноте и тумане перепутать машины? Их успели предупредить сообщники? В любом случае организовано было все достаточно тщательно.

Митинг продолжался около двух часов. Красногвардейцы сопровождали Ленина вплоть до машины. Ехали потом медленно. И спустя минут десять на Симеоновском мосту через Фонтанку, месте более освещенном, автомобиль подвергся прицельному обстрелу. Пули навылет пробили кузов, задние крылья и стекло. Стреляли предположительно с двух сторон. Утром, конечно, надо тщательно осмотреть место. Хотя многое ли это даст: гильзы на петроградских улицах – нынче находка вовсе нередкая.

По факту покушения чекисты открыли следствие. Хотя Ленин и возражал:

– Зачем? Разве других дел нет? Что ж тут удивительного, когда во время революции остаются недовольные и начинают стрелять?.. Да и искать-то нечего – Савинкова работа…

– Вот для того и следствие, чтобы подтвердить или опровергнуть это, Владимир Ильич, – резонно заметил Дзержинский и напомнил, что тремя днями раньше получена информация о похищении председателя Киевского Совета рабочих и солдатских депутатов Леонида Пятакова, при этом был зверски избит его брат Георгий.

Феликса тут же поддержал и Бонч-Бруевич:

– Владимир Ильич, это не случайность, вести об убийствах и обстрелах домов большевиков приходят и из других городов. Об акциях устрашения и даже ликвидации большевистских вождей открыто говорят и здесь, в эсеровских кругах Петрограда. Накануне открытия Учредительного собрания нам расслабляться никак нельзя.