Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Чекисты набирались опыта и знаний, увеличивалось число информаторов. Сотрудники едва успевали проверять многочисленные сигналы о нелегальной транспортировке оружия и боеприпасов, создании подпольных боевых групп, подготовке террористических актов, налетов и грабежей, спекулянтах и саботажниках.

Вскоре была раскрыта еще одна офицерская организация во главе с генералом Хомутовым. При обыске у него обнаружили два письма. В одном, отправленном из ставки Корнилова, Хомутову и ещё нескольким руководителям подполья рекомендовалось ждать в Петрограде особых событий. Не прошло и нескольких дней, как был арестован полковник Чеченского полка Гейман. И у него нашли важное письмо плюс записную книжку с вытравленными адресами. Большую часть из них удалось восстановить. Это помогло выявить следующую организацию под названием «Военная лига». Она активно занималась подготовкой контрреволюционного мятежа.

Поступала информация и о различных планах ликвидации Ленина, Троцкого и других руководителей государства. Данные тщательно проверялись. Накануне заседаний Учредительного собрания можно было ожидать всего. Владимиру Ильичу советовали хотя бы на несколько дней покинуть город. Бонч-Бруевич, у которого Ленин по-прежнему квартировал, обсуждал этот вопрос с Дзержинским. А тот в свою очередь упомянул об этом в разговоре с прибывшим на работу в ВЧК членом Петроградского комитета Яном Берзиным. И тут выяснилось, что Берзин только что провел пару дней в бывшем императорском санатории «Халила» недалеко от Петрограда.

– Там тихо, спокойно. Хороший дом. Сосновый воздух. Молочная кухня, каши… – расписывал Ян.

– Но это уже Финляндия… – засомневался Дзержинский.

– Да какая там Финляндия? Этот район полностью контролирует наш Ивар Смилга. Охрану Ильичу, конечно, надо обеспечить, вот и всё!

И самый молодой член ЦК Смилга, и Берзин были ребята проверенные, боевые. Во время Октябрьских событий Смилга подготовил в Гельсингфорсе несколько мощных вооруженных отрядов и ждал условленной телеграммы от Свердлова с текстом «Присылай устав», а получив, тут же отправил в Петроград несколько «уставов» – составов с бойцами, которые там очень пригодились.

Дзержинскому оставалось только передать эту рекомендацию Бонч-Бруевичу, а тому уговорить Ленина. Все получилось. Владимир Ильич с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной, с неизменным спутником Эйно Рахья и двумя телохранителями отправился в санаторий. Одна забота на время слетела с плеч.

Перед самым Новым годом «господин курьер» Сорокин принес Дзержинскому аккуратный конверт, адресованный председателю ВЧК лично и снабженный каллиграфически четким грифом «Совершенно секретно». Вскрыв его, Феликс обнаружил письмо некоего Константина Александровича Шеваро-Войцицкого. Сама фамилия эта в Польше была достаточно известна. Писатель и редактор Казимир Владислав Войцицкий в прошлом веке участвовал в освободительном восстании, сидел в тюрьме, издал трёхтомное собрание народных пословиц и поговорок. По его книгам Феликс когда-то изучал польскую литературу.

Письмо, которое сейчас держал в руках Дзержинский, было пространным и обстоятельным. Ясно, что автор стремился вызвать интерес к своей персоне за счёт подробной биографии, взвешенной оценки ситуации в России и вокруг России и обещания своим трудом «принести несомненную пользу не только внутри Советской Республики, но и вовне». А также сообщал, что имеет десятилетний опыт работы в качестве секретного агента военной разведки и контрразведки. Работал с генералом Батюшиным, выполнял задания за рубежом, а в последнее время служил сотрудником по особо важным поручениям при штабе 42-го армейского корпуса, расквартированного в Финляндии.

– А кто принес это письмо? – спросил Феликс, порывистым шагом выйдя в приемную.

– Господин Дзержинский! – степенно ответствовал, поднявшийся со стула Сорокин. – Человек не изволил представиться, хотел нанести вам личный визит, но охрана не пропустила. Тогда вот и передал пакет. По виду, кажись, из офицеров. Сказал ещё, что будет дожидаться ответа там, внизу.

– Будьте любезны, Григорий Кириллович, скажите охране, что я разрешил, и проводите его ко мне.

Дзержинский в промежутках между срочными делами уже наводил справки, искал толковые кадры – разведчиков, шифровальщиков, криптографов. Совнарком постоянно требует свежую, проверенную информацию. Круг задач ВЧК расширяется с каждой неделей. А тут на ловца и зверь бежит. Причем ценный. Очень ценный! Работа под началом главного разведчика Генерального штаба Николая Степановича Батюшина, о котором много писала отечественная пресса, была более чем серьезной рекомендацией.

Через несколько минут в кабинет вошёл худощавый, подтянутый человек лет тридцати пяти, с портфелем, в военном френче, офицерских галифе и хромовых сапогах. На лице не заметно ни робости, ни волнения. В его глазах Дзержинский будто увидел отражение своего взгляда – заинтересованного, спокойного, прямого, изучающего. И это ему понравилось.