Иисус. Человек, ставший богом

Иисус молится, исцеляя больных. Это проявляется в его жестах, когда он руками благословляет их во имя Бога, окутывая страдальцев Его милосердием. Руками Иисус благословляет немощных, дает силу и дыхание тем, кто страдает, а сердце его в этот момент восходит к Богу, позволяя Иисусу транслировать больным жизнь, которую он сам получает от Бога[777]. Такой же жест он проявляет к детям. Иногда он, «обняв их, возлагал руки на них и благословлял их». Именно дети первыми должны ощутить ласку Бога. Во время их благословения Иисус просит у Отца дать им все лучшее[778].

Молитве Иисуса присущи своеобразные черты. Его молитва проста и совершается «тайно», в ней нет позы и высокопарных слов, она не выставлена напоказ и не служит к развитию нарциссизма или самообмана. Иисус предстает перед Богом, а не перед другими людьми. Не стоит молиться на площадях на всеобщем обозрении: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне»[779]. В то же время его молитва спонтанна и естественна; она появляется без усилий и специальных техник, рождаясь из глубины его существа; это не что-то напускное и фальшивое, это простое и скромное выражение его переживаний. Он не молится механически, повторяя почти магические слова. Он не нагромождает форм, как это делают язычники, чтобы «утомить» богов и тем самым быть услышанными. Иисусу достаточно предстать перед Богом, подобно нуждающимся детям: «Знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него»[780]. Его молитва — это полное доверие Богу.

Молитва Иисуса постигается лишь в свете Царства Божьего. Следуя дальше привычных для благочестивых иудеев молитв, Иисус ищет встречи с Богом, чтобы принять Его Царство и сделать его реальным для людей. Его Гефсиманские моления, безусловно, яркое и драматичное свидетельство поиска воли Божьей даже в переломный момент. В состоянии сильнейшей тоски его доверие Отцу остается непоколебимым. Его желание очевидно: пусть Бог воплотит Царство, минуя путь столь тяжких страданий. Его решение о сыновней покорности тоже понятно и окончательно: «Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты»[781].

Бог — Отец

Иисус ощущает Бога Отцом. Он чувствует это в вечерних молитвах и живет этим в течение дня. Его Отец Бог заботится даже о самых хрупких созданиях, Его солнце светит над добрыми и злыми, он открывает себя младенцам, защищает бедных, лечит больных, ищет заблудших. Отец — центр жизни Иисуса.

С давних времен иудеи дали Богу имя «Яхве», чтобы отличать Его от богов других народов[782]. Однако после изгнания это имя стало использоваться все реже. Постепенно появились новые имена для обращения к Богу, чтобы не называть Его прямо. Святое «имя» Яхве оставили для официального культа в Храме[783]. В обычном разговоре использовались такие выражения, как «Небеса», «Силы», «Основание», «Живущий в Храме», «Господь»[784]… Иисус так же, как и весь народ, прибегает к этому языку, но это не самая характерная его черта. Изнутри в нем рождается желание называть Его «Отец».

Это не было чем-то совершенно оригинальным. В Писаниях Израиля о Боге уже говорилось как об «отце», что в метафоричной форме подчеркивало его авторитет, требующий уважения и покорности, но в первую очередь — Его доброту, заботу и любовь, призывающие к доверию. Образ «отца» не центральный. Он стоит в ряду таких образов Бога, как «жених», «пастырь» или «освободитель». Иисус знает, что библейская традиция видит в отношениях Бога с Израилем отношения между отцом и его детьми. Некоторые молитвы из Книги пророка Исайи очень трогательны: «Господи, Ты — Отец наш; мы — глина, а Ты — образователь наш, и все мы — дело руки Твоей»[785]. «Ты, Господи, Отец наш, от века имя Твое: “Искупитель наш”. Для чего, Господи, Ты попустил нам совратиться с путей Твоих, ожесточиться сердцу нашему, чтобы не бояться Тебя?»[786]

Иудеи никогда не забывали восприятие Бога как «отца». В то время когда Иисус обходит Галилею, один ученый иудей из Александрии по имени Филон говорит о Боге — «отце и создателе вселенной», подчеркивая, что Он — создатель, источник и основа всего. В Книге Премудростей, написанной в Александрии в конце I века до н. э., неоднократно утверждается, что для праведников Бог — «Отец». В Кумране Его так не называли, однако и там можно найти текст с волнующим содержанием: «Ты будешь хранить меня до старости, отец же мой не признал меня, и мать моя предала меня Тебе, потому что Ты — Отец всем Твоим детям»[787]. Вряд ли Иисус, деревенский житель Галилеи, все это знал, но нам известно, что он ежедневно произносил Восемнадцать благословений, которые постоянно призывают Бога как «Отца нашего и Царя нашего»[788].