Иисус. Человек, ставший богом

Однако Иисус не ограничивается тем, что заново вспоминает и переживает духовный путь Израиля. Он ищет Бога в своем собственном существовании и, подобно другим пророкам, открывает сердце Богу, чтобы услышать, что Он хочет сказать в конкретный момент Своему народу и ему самому. Иисус идет в пустыню и слушает Иоанна Крестителя; он ищет одиночества в безлюдных местах; проводит долгие часы в молчании. И Бог, говорящий без слов, становится центром его жизни и источником всего его существования. Христианские источники сходятся в том, что проповедническое служение Иисуса началось после мощного и интенсивного опыта ощущения присутствия Бога. Во время крещения в Иордане Иисус испытал такое переживание, которое решительно изменило всю его жизнь. С Крестителем он проводит не так уж много времени. После этого он не возвращается работать ремесленником в Назарет. Движимый безудержным внутренним импульсом, он начинает обходить Галилею, возвещая всем о приходе Царства Божьего.

Вот что мы читаем в самом древнем евангелии: «Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение»[744]. Хотя над описанием этого эпизода сильно потрудилась христианская община, нет причин отрицать историчность пережитого Иисусом опыта. В сцене явно присутствуют мифические черты: «разверзающиеся небеса», Дух Божий мягко нисходит на Иисуса, «как голубь», и тут же слышится «глас с небес». Такие приемы используют те, кто хочет сказать о «теофании» или послании от Бога, явлении, не имеющем места в обычной жизни. Именно в таком виде традиция сохранила воспоминания о решающем опыте Иисуса, трудно поддающемся описанию, но при этом являющемся ключом к лучшему «пониманию» его служения и проповеди[745].

Опыт этот случается в особый момент. В поисках Бога Иисус пришел к Иордану и скромно присоединился к находившимся там людям, чтобы принять крещение от Иоанна. Иисус предстает перед Богом. Он показывает Ему свое полное расположение. Как повествуется в Евангелии, именно тогда он «увидел разверзающиеся небеса»: таинственный и непостижимый Бог будет говорить с ним; Отец «вступит в диалог» с Иисусом. Только что вышедший из вод Иордана, этот искатель Бога испытает двойное переживание. Он обнаружит себя горячо любимым Сыном: Бог — его Отец! И в то же время он почувствует себя исполненным Его Духом. Два этих переживания в действительности образуют два аспекта единого опыта, который навсегда отразится на жизни Иисуса[746].

Ничто не сможет выразить лучше то, что пережил Иисус, чем эти удивительные слова: «Ты Сын Мой возлюбленный». Совершенно другое событие произошло тринадцать столетий до того с Моисеем на горе Хорив, когда он босым, чтобы не испачкать святую землю, весь дрожа, стоял у неопалимой купины[747]. Бог говорит Иисусу не «Я есмь Сущий», а «ты Сын Мой». Он являет себя не неизъяснимой Тайной, а близким Отцом, Который обращается к Иисусу, чтобы открыть ему его тайну Сына: «Ты Мой, ты Мой сын. Твое существо прорастает во Мне. Я твой Отец». В рассказе подчеркивается проникновенный и радостный характер этого признания. Вот как Иисус слышит его изнутри: «Ты Мой любимый сын, в тебе Мое благоволение». Я люблю тебя всем сердцем. Меня переполняет радость оттого, что ты Мой сын. Я счастлив[748]. В ответ Иисус произнесет лишь одно слово: Abb"a. Впредь он будет называть Его только так, и никак иначе. В этом слове — все: и его полное доверие Богу, и его безусловная преданность. «У нас достаточно оснований утверждать, что для Иисуса Бог был особенно близок и доступен, и у Иисуса к Нему было неповторимое теплое сыновнее отношение»[749].

Вся жизнь Иисуса источает это доверие[750]. Он полностью предается Богу. Все, что он делает, вдохновлено этим истинным, чистым, спонтанным, доверительным отношением к его Отцу. Иисус ищет Его воли без опасений, расчетов и стратегий. Он не опирается ни на религию Храма, ни на доктрину книжников; его сила и уверенность исходят не от Писаний или традиций Израиля. Их источник в Отце. Его доверие делает его свободным от привычек, традиций и устаревших моделей; его преданность Отцу побуждает действовать творчески, по-новому, смело. Вера Иисуса абсолютна. Поэтому его так огорчает «малая вера» его последователей и радует большое доверие язычницы[751].