Иисус. Человек, ставший богом

Очень скоро появились другие формулировки, где говорилось, что «Иисус умер и воскрес». Здесь уже речь не идет о вмешательстве Бога. Теперь фокус внимания перемещается на Иисуса. Это он пробудил себя и восстал из мертвых, однако на самом деле все исходит от Бога. Он проснулся потому, что его разбудил Бог, он встал потому, что Бог его поднял, он полон жизни потому, что Бог вдохнул в него Свою. В основании всегда лежат любящие действия Бога, его Отца[1025].

Христиане в своих формулировках всегда говорят о «воскресении» Иисуса. Но в тот же самый период мы обнаруживаем литургические гимны и песнопения, восхваляющие Бога за то, что Он возвысил и прославил Иисуса как Господа после его смерти. И здесь не говорится о «воскресении». В этих гимнах, рожденных в первых христианских общинах, верующие проявляют иное мышление и используют другой язык: Бог «превознес» Иисуса, «Он приобщил его Своей славе», «Он посадил его по правую сторону от Своего престола» и «провозгласил его Господом»[1026].

Эти слова столь же древние, сколько и разговоры о «воскресении». Для первых христиан прославление Иисуса Отцом не является чем-то таким, что произошло после его воскресения, а представляет собой лишь иной способ утверждения того, что сделал Бог с распятым. «Воскресить» уже означает вознести, или ввести в жизнь Самого Бога. «Быть вознесенным» значит воскреснуть, быть вырванным из лап смерти. Оба языковых приема обогащают, дополняют друг друга и служат для описания того, что сделал Бог с мертвым Иисусом[1027].

Самое важное и значимое исповедание веры мы находим в письме, которое около 55 или 56 года Павел из Тарса пишет христианской общине Коринфа, космополитического города, где в удивительном смешении соседствуют разные эллинистические и восточные религии, где воздвигнуты храмы Исиде, Серапису, Зевсу, Афродите, Асклепию и Кибеле. Павел побуждает их быть верными Евангелию, о котором он им рассказал, посетив их около 51 года: эта «Благая весть» — то, чем «спасаетесь». Эта «Весть» вовсе не выдумка Павла, он сам получил ее и теперь свидетельствует о ней вместе с другими авторитетными проповедниками, возвещающими о той же вере:

Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть,

что Христос умер за грехи наши, по Писанию,

и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию,

и что явился Кифе, потом двенадцати…[1028]

В этом исповедании есть нечто, что может нас удивить. Почему в нем говорится, что Иисус «воскрес на третий день, согласно Писанию»? Неужели он оставался мертвым до тех пор, пока Бог наконец не пришел на третий день? Был ли кто-нибудь свидетелем этого поворотного момента? Почему в евангельских рассказах говорится о явлениях в «первый день недели», до того как настал «третий день»? На самом деле на языке Библии «третий день» означает «решающий день». После дней страданий и скорби «третий день» приносит спасение. Бог всегда спасает и освобождает «на третий день»: за Ним последнее слово; «третий день» принадлежит Ему. Вот что мы читаем у пророка Осии: «Пойдем и возвратимся к Господу! Ибо Он уязвил — и Он исцелит нас, поразил — и перевяжет наши раны; оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицем Его»[1029]. В различных комментариях раввинов этот «третий день», провозглашаемый Осией, трактовался как «день воскресения из мертвых», «день утешения, в который Бог оживит мертвых и нас воскресит»[1030]. Первые христиане считали, что для Иисуса уже наступил этот решающий «третий день». Он испытал окончательное спасение. Мы пока знаем лишь дни испытаний и страданий, но с воскресением Иисуса наступает рассвет «третьего дня»[1031].

Возможно, подобные рассказы могли быть понятны иудеям, однако миссионеры, странствующие по городам Римской империи, чувствовали, что люди греческой культуры сопротивлялись идее «воскресения». Павел сам мог ощутить это, когда начал говорить о воскресшем Иисусе в афинском Ареопаге. «Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время»[1032]. Поэтому некоторые проповедники стали искать подходящий язык, чтобы, не коверкая идею воскресения, доступно и легко объяснить ее людям греческого менталитета. Вероятно, наибольший вклад со своей стороны внес Лука, представляя Воскресшего как «того, кто жив», «живого». Вот что говорится в его Евангелии женщинам, пришедшим к гробнице (Лк 24:4–5): «Что вы ищете живого между мертвыми?»[1033] Несколько лет спустя в книге Откровение в уста Воскресшего вкладывают слова, производящие сильное воздействие и очень далекие от первых слов исповедания веры: «Я есмь Первый и Последний и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти»[1034].

В чем состоит воскресение Иисуса?