Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Как писал Денис Давыдов: «Неглупый от природы, не лишенный доброты, в особенности относительно близких к себе, он остался до конца дней своих полным невежею. Не любя опасностей по причине явного недостатка в мужестве, будучи одарен душою мелкою, не способною ощущать высоких порывов, цесаревич, в коем нередко проявлялось расстройство рассудка, имел много сходственного с отцом своим, с тем, однако, различием, что умственное повреждение императора Павла, которому нельзя было отказать в замечательных способностях и рыцарском благородстве, было последствием тех ужасных обстоятельств, среди которых протекла его молодость, и полного недостатка в воспитании, а у цесаревича, коего образованием также весьма мало занимались, оно, по-видимому, было наследственным».

Военные способности Константина также были весьма посредственными. Во время итальянского и швейцарского походов 1799–1800 годов 20-летний генерал-инспектор артиллерии Константин был прикомандирован к корпусу генерала Вильгельма Дерфельдена, но наломал там таких дров, что после битвы при Треббии главком Александр Суворов заметил: «Зелено, молодо, и не в свое дело прошу не вмешиваться».

В ноябре 1805 года под Аустерлицем он так удачно командовал гвардейской кавалерией, что после уланской атаки вся русская гвардия (3,5 тысячи) оказалась отрезанной от главных сил и оказалась под угрозой полного истребления французской кавалерией. Из-за глупости цесаревича в самоубийственную атаку («Ребята, спасайте честь гвардии!») вынуждены были броситься два эскадрона кавалергардов, смявшие мощным порывом мамелюков и конных егерей, которые уже отнимали у семеновцев знамена. В полном окружении кавалергарды отчаянно рубились 15 минут с четырьмя эскадронами конных гренадер и пехотой французов, пока семеновцы перетаскивали через Раусницкий ручей артиллерию (ее генерал-инспектор в это время грыз свой мундир в тылу), – выжили лишь 18 человек, все перераненные попали в плен, где ими восхищался сам Наполеон. Александр за это одарил брата орденом Святого Георгия 3-й степени и спровадил в Петербург, подальше от театра военных действий. В 1807 году после неудачной битвы при Гейльсберге уже главнокомандующий Леонтий Беннигсен удалил столь экстравагантного командующего гвардией из армии. Во время Отечественной войны действовал всем на нервы, канюча о том, что русские войска непременно потерпят поражение, поэтому надо срочно подписывать мир с Наполеоном. Теперь его выпер из армии уже военный министр Михаил Барклай де Толли. Император попытался хоть куда-нибудь пристроить эту бестолочь, поручил формировать кавалерийский полк в Москве. Теперь уже взвыл генерал-губернатор граф Федор Ростопчин, взмолившись, чтобы убрали подальше великого князя. Александр попытался было отправить его в Нижний Новгород формировать ополчение, но Константин не пожелал быть новым Кузьмой Мининым и вернулся в армию. Там занялся привычным делом – стал копать под Барклая, заявляя на всех углах, что «не русская кровь течет в том, кто нами командует». Барклай поставил перед императором условие: или я, или этот субъект. После чего Константина убрали в Петербург и до самого конца войны больше не подпускали к войскам на пушечный выстрел.

После поражения Наполеона благоразумно не стал возвращаться в Россию, где его презирал и ненавидел весь двор, оставшись наместником в царстве Польском. Там тоже оставил по себе добрую память. Посещая полки во время учений, он нередко в припадках бешеного гнева врезался в ряды войск, осыпал всех яростной бранью. Пример августейшей лексики: «Вы – отъявленные свиньи и негодяи. Истинное несчастие – командовать вами. Я вам задам конституцию». Пять офицеров из-за грубости цесаревича покончили с собой.

Будучи даже внешне очень похож на своего отца, Константин унаследовал от того только его буйный нрав. Однако не унаследовал семейных пристрастий.

В 1796 году он женился на принцессе Юлиане-Генриетте-Ульрике Саксен-Заальфельд-Кобургской (в православии Анна Федоровна), однако – редчайший случай среди Романовых – через 24 года супружества развелся (бездетным). Разгульная жизнь в Варшаве бросила его в объятия обольстительной графини Иоанны Грудзинской. Мудрая полька приобрела на него такое влияние, что заставила Константина повести ее под венец и добиться титула княгини Лович.

Понимал ведь прекрасно, что, странным образом став цесаревичем (Павел его сделал наследником в обход старшего брата Александра, которого всегда и небезосновательно подозревал в покушении на свой трон), так же странно и может потерять трон. Морганатический брак – нонсенс в императорском семействе, и пошедший на него автоматически лишает всех будущих властных прав детей от этого брака. Трусливый Константин и не претендовал – он сам панически боялся заговоров (влияние отца).