Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Известно, что турецкие янычары в знак недовольства политикой властей и мятежа переворачивали котлы кверху днищем. Столетиями именно янычары определяли, какому султану сидеть у Высокого Порога, и завоевать их доверие – вернейший путь к трону.

В России роль янычаров традиционно занимала гвардия, настроение которой становилось индикатором всех политических баталий в империи. Именно гвардия, «перевернув котлы», штыками проложила дорогу к трону Екатеринам I и II, Анне Иоанновне, Елизавете Петровне, Александру I, попутно отправив на тот свет двух законных самодержцев. Не стоит обольщаться – в России особа государя никогда не была «священной и неприкосновенной».

С 1725 по 1801 год в России произошло, по одним подсчетам, пять, по другим – восемь «дворцовых революций» с непременным участием гвардии. В ней служили отпрыски ведущих аристократических семей, отражавших надежды и чаяния верхушки российского нобилитета. Ее баловали и осыпали милостями, чины здесь признавались выше армейских, а тяготы службы были не в пример легче, чем в «территориальных» полках. Но как только монарх утрачивал влияние на гвардию, трон под ним сразу же начинал шататься, и свержение становилось лишь вопросом времени.

Поэтому во главе квартировававших в столице гвардейских полков всегда ставились только испытанные и близкие к самодержцу люди. Их шефами делали членов императорской фамилии, которые стремились заручиться поддержкой полковых офицеров, участвуя в шумных ассамблеях и разделяя с ними тяготы военной службы.

Именно в гвардейской среде в царствование Александра возникли первые «неформальные» общества, созданные по типу масонских лож (император их обожал, его царствование считается «золотым веком» русского масонства). Полковник Преображенского полка князь Сергей Трубецкой писал, что одно из первых подобных обществ возникло 9 февраля 1816 года (в его составе были будущие декабристы Александр и Никита Муравьевы, Сергей Шипов, Павел Пестель, князья Иван Долгоруков и Павел Лопухин, Сергей и Матвей Муравьевы-Апостолы, Федор Глинка и др.) и ставило перед собою весьма далекие от бунта цели: «Строгое исполнение обязанностей по службе; честное, благородное и безукоризненное поведение в частной жизни; подкрепление словом всех мер и предположений государя к общему благу; разглашение похвальных дел и осуждение злоупотреблений лиц по их должностям». Ну прямо пионерская организация с главной целью «помощи царю». Ничего крамольного. Именно из него потом сформировался Союз благоденствия. Неудивительно, что все последующие годы на многочисленные тайные общества Александр смотрел сквозь пальцы, полагая, что это всего лишь «игра в масонов».

Да, собственно, и сами «масоны» поначалу не числили себя в «якобинцах». Все получили блестящее воспитание и образование: Трубецкого учили на дому французы-гувернеры, у поручика лейб-гвардии Финлядского полка князя Евгения Оболенского таковых было 18 воспитателей, братья Муравьевы-Апостолы учились в Париже, в пансионе Гикса, поручик лейб-гренадер Николай Панов – в петербургском пансионе Жакино, князь Валериан Голицын – в иезуитском пансионе и пансионе Жонсона, и т. д. Подавляющее большинство будущих декабристов учились в кадетских, сухопутных, морских, пажеских корпусах, считавшихся рассадниками либеральных образования и настроения.

Многие из них прошли Наполеоновские войны, зарекомендовав себя отчаянными храбрецами и истинными патриотами.

Однако со временем иллюзии относительно теряющего интерес с власти и своей стране императора начали исчезать. Крестьян так и не освободили, одарив их вместо этого «военными поселениями». Срок службы рекрутов (ожидалось, что его сократят с 25 до 8 лет) так и не был сокращен. Реформатор Сперанский отправлен в ссылку в свое имение в Новгородской губернии.

В 1819 году был разрешен ввоз в страну иностранных товаров, что тут же убило собственного неконкурентоспособного производителя, обанкротив первую нарождающуюся буржуазию. Попробовали вернуть монополию на питейные заведения в государевы руки, но лишь только расплодили кабаки и споили мещан. Начали вроде как взимать недоимки, но лишь обозлили бравшихся «в опеку» помещиков и разорили казенных крестьян, у которых описывали последний скот и дома.

Сенатор Павел Дивов писал: «Разрушено все, что было хорошего и прекрасного, и заменено пагубными новшествами, которые зачастую оказываются чересчур сложными и совершенно неудобоисполнимыми».

Это озлобило не только низы, но и верхи. Высшее дворянство также было недовольно как засильем иностранцев у власти, так и нежеланием правительства хоть что-то менять к лучшему после тех тягот и лишений, которые это дворянство вынесло, сложив на алтарь Отечества массу самоотверженных голов своего сословия. Однако дворянство по-прежнему не подпускали к власти, ограничивая ее теми же десятком-другим олигархов.

Наиболее активные представители этого дворянства в гвардии по привычке предпочитали действие словам. Нужен был «котел янычаров».