Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Ростовцев предсказал Николаю, что «Государственный совет, Сенат и, может быть, гвардия будут за вас; военные поселения и отдельный Кавказский корпус решительно будут против (об двух армиях ничего не умею сказать)».

Что мог противопоставить заговорщикам? Конницу? Саперов? Часть гвардии? Как они себя поведут, когда увидят своих товарищей с примкнутыми штыками на улицах Петербурга? Кинутся их поддерживать или защищать малоизвестного им, даже еще не коронованного самодержца?

Кроме того, его сильно смущали разговоры о том, что в будущее правительство прочат популярнейшего в империи генерала Ермолова. Его боевой Кавказский корпус – это уже серьезно, тут уже не Пугачев и не княжна Тараканова.

А пока Николай готовил собственный манифест о своем вступлении на престол. Готовил более чем оригинально. Первоначальный вариант писал историк Николай Карамзин, а дорабатывал его злейший враг Михаил Сперанский, который и угодил в ссылку на основании карамзинской «Записки о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях». В ней историк требовал «больше мудрости охранительной, нежели творческой», что и сподвигло Александра отправить реформатора Сперанского в отставку. Однако в нынешней критической ситуации Николаю было не до сантиментов, и он впрягал в государственную телегу одновременно коня и трепетную лань.

12 декабря он написал в письме находившемуся еще в Таганроге генерал-адъютанту Петру Волконскому: «Воля Божия и приговор братний надо мной совершается!

14-го числа я буду государь или мертв. Что во мне происходит, описать нельзя; вы, вероятно, надо мной сжалитесь – да, мы все несчастные – но нет несчастливее меня! Да будет воля Божия!»

В письме к Дибичу записал: «Послезавтра поутру я – или государь, или без дыхания. Я жертвую собою для брата, счастлив, если как подданный исполню волю его. Но что будет в России? Что будет в армии? Я вам послезавтра, если жив буду, пришлю… как все сошло; вы также не оставите меня уведомить о всем, что у вас вокруг вас происходить будет, особливо у Ермолова. К нему надо будет под каким-нибудь предлогом и от вас кого выслать… я, виноват, ему менее всего верю».

Манифест князя Трубецкого

В Манифесте Сената объявляется:

1. Уничтожение бывшего правления.

2. Учреждение временного, до установления постоянного, выборными.

3. Свободное тиснение, и потому уничтожение цензуры.

4. Свободное отправление богослужения всем верам.

5. Уничтожение права собственности, распространяющейся на людей.

6. Равенство всех сословий перед законом, и потому уничтожение военных судов и всякого рода судных комиссий, из коих все дела судные поступают в ведомства ближайших судов гражданских.

7. Объявление права всякому гражданину заниматься чем он хочет, и потому дворянин, купец, мещанин, крестьянин все равно имеют право вступать в воинскую и гражданскую службу и в духовное звание, торговать оптом и в розницу, платя установленные повинности для торгов. Приобретать всякого рода собственность, как то: земли, дома в деревнях и городах; заключать всякого рода условия между собою, тягаться друг с другом пред судом.

8. Сложение подушных податей и недоимок по оным.

9. Уничтожение монополий, как то: на соль, на продажу горячего вина и проч., и потому учреждение свободного винокурения и добывания соли, с уплатой за промышленность с количества добывания соли и водки.

10. Уничтожение рекрутства и военных поселений.

11. Убавление срока службы военной для нижних чинов, и определение оного последует по уравнении воинской повинности между всеми сословиями.

12. Отставка всех без изъятия нижних чинов, прослуживших 15 лет.