Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Однако, поскольку лихим кавалеристам претило заниматься полицейскими функциями и гонять мародеров (увы, имея лошадей, им самим удобно было предаваться сбиранию «военных трофеев»), уже через два месяца эти команды распустили, а в жандармы записали сразу весь Борисоглебский драгунский полк. Три его эскадрона были распределены по всем кавалерийским и пехотным корпусам, еще три – прикомандированы к главным квартирам армий, седьмой – в резерве. При этом комплектовали полк исключительно «из нижних чинов, расторопных, отличного поведения и вообще способных исполнять военно-полицейскую службу, требующую особых качеств».

Примечательно, что именно военную полицию Николай переподчинил собственной канцелярии, а не МВД. Не доверял ни военным, ни МВД, что впоследствии вызвало традиционную российскую нездоровую конкуренцию между ведомствами. Зато доверял лично ему преданным людям и не раз повторял: «Я с трудом даю свою доверенность, но, давши раз, не изменяю ее». В данном случае свою «доверенность» он предоставил генералу Бенкендорфу. Не только потому, что тот ее уже оправдал безупречным поведением в ходе подавления мятежа декабристов. Он еще в 1821 году представил Александру I докладную записку, в которой изложил собранные им сведения о Союзе благоденствия, о масонской ложе «Amis reunis» и высказался за срочные и действенные меры, вроде создания Министерства полиции, но император, недолюбливавший Бенкендорфа, оставил доклад без внимания.

Однако вспомнил это уже его преемник, которому генерал в январе 1826 года подал аналогичную записку о создании Министерства полиции по образцу наполеоновского ведомства Жозефа Фуше, назначив его главой отделения и тем же указом командующим Императорской главной квартирой (знак повышенного доверия). Когда Бенкендорф спросил Николая об инструкциях при исполнении своих функций главы отделения, тот вручил ему платок и сказал: «Вот тебе все инструкции. Чем более отрешь слез этим платком, тем вернее будешь служить моим целям!» Такой вот палач и держиморда.

Так что не стоит демонизировать господ жандармов.

В инструкции чиновникам Третьего отделения целью работы называлось «утверждение благосостояния и спокойствия всех в России сословий, восстановление правосудия».

Чиновник Третьего отделения должен был следить за могущими произойти беспорядками и злоупотреблениями во всех частях управления и во всех состояниях и местах; наблюдать, чтобы спокойствие и права граждан не могли быть нарушены чьей-либо личной властью или преобладанием сильных или пагубным направлением людей злоумышленных; чиновник имел право вмешиваться в тяжбы до их окончания; имел надзор за нравственностью молодых людей; должен был узнавать «о бедных и сирых должностных людях, служащих верой и правдой и нуждающихся в пособии», и т. п.

Инструкция корпусу жандармов возлагала на них обязанность выяснять и пресекать злоупотребления, защищать обывателей от притеснений и вымогательства чиновничества, отыскивать и представлять к наградам «скромных вернослужащих» и даже «поселять в заблудших стремление к добру и выводить их на путь истинный». Жандармские офицеры должны были искать доверия всех слоев общества и внушать населению уверенность, что через них «голос всякого гражданина может дойти до царского престола».

Граф Бенкендорф даже не находил «возможности поименовать все случаи и предметы», на которые должен обратить внимание чиновник Третьего отделения при исполнения своих обязанностей, и предоставлял их его «прозорливости и усердию». Всем ведомствам было предписано немедленно удовлетворять все требования чиновников, командируемых Третьим отделением. В то же время чиновникам предписывалось действовать мягко и осторожно; замечая незаконные поступки, они должны были «сначала предварять начальных лиц и тех самых людей и употребить старания для обращения заблудших на путь истины и затем уже обнаружить их худые поступки пред правительством».

Первоначально отделение состояло из пяти экспедиций.

I экспедиция ведала всеми политическими делами – «предметами высшей полиции и сведениями о лицах, состоящих под полицейским надзором».

II экспедиция – раскольниками, сектантами, фальшивомонетчиками, уголовными убийствами, местами заключения и «крестьянским вопросом» (разыскание и дальнейшее производство дел по уголовным преступлениям оставалось за Министерством внутренних дел; связанные с фальшивомонетчиками – за Министерством финансов).

III экспедиция занималась специально иностранцами, проживавшими в России, и высылкой неблагонадежных и подозрительных людей.

IV экспедиция вела переписку о «всех вообще происшествиях», ведала личным составом, пожалованиями; занималась надзором за периодической печатью.

V экспедиция (создана в 1842 году) занималась специально театральной цензурой.

Заниматься всем этим должен был аппарат отделения, который первоначально насчитывал всего 16 человек. Негусто для столь амбициозных задач «центральной шпионской конторы», как называл ее Александр Герцен.