Император Святой Руси

Математика (mathesis), согласно одной классификации (XIII в.), включала в свой предмет такие запрещенные астрологические направления, как гороскопы, гаруспики, авгуры и ауспиции. При этом разрешенная, или «свободная», астрология была частью астрономии как университетской науки, включавшей в себя также арифметику, геометрию и музыку[897]. Ученые разногласия вокруг астрологии не привели к ее изгнанию из «серой зоны» канона. Наоборот, при ренессансных дворах процветали астрологические расчеты для начала войны и заключения мира, проведения придворных церемоний и обращения монархов со своими супругами, детьми, советниками, подданными. На рубеже XV–XVI вв. астрологическая печатная продукция христианского и еврейского происхождения впервые волной захлестнула Европу – это были недорогие по цене и доступные всем социальным слоям, включая ремесленников, рабочих и крестьян, альманахи, календари, practica и печатные прогнозы. Астрология в Европе располагала своими средствами для истолкования смены царств и расчета момента явления Антихриста. Так, кардинал Пьер д’Айи в «Трактате о согласии истины астрономии со сказанием истории» связывал смену господствующих империй от иудеев через халдеев, египтян, мусульман к христианам с противостоянием Юпитера, соответственно, с Сатурном, Марсом, Солнцем, Венерой, Меркурием. Господство ислама и его низвержение «царем римлян», по мысли д’Айи, реализовало пророчество епископа Мефодия Патарского, жившего в IV в., чей текст относится к VII в. от Р. Х. Переход от эры Венеры к эре Меркурия предвещал падение ислама, но ожидаемое противостояние Юпитера с Луной означало приход Антихриста, следом за которым, согласно Мефодию, должно было произойти Второе Пришествие Христа. Благодаря сочинению д’Айи и астрологическим расчетам «Альфонсовых таблиц» Христофор Колумб в начале XVI в. обосновал, что конец света должен наступить с исполнением Седьмой тысячи лет от Сотворения мира – по его выкладкам, это должно было наступить через 155 лет[898]. В феврале 1524 г. ожидалось стечение трех планет в знаке Рыб, предвещавшее, по предсказанию астролога Иоганна Штефлера, новый потоп. Кшиштоф Помян предположил, что в прямой связи с этим значимым для европейских ментальностей событием возникла натуралистическая теология истории[899].

Пророчества Псевдо-Мефодия Патарского были известны еще древнерусским летописцам, память этого святого в конце XV в. почиталась, о чем говорит начало похода в 1471 г. Ивана III на Великий Новгород в этот день. Обсуждались эти пророчества, как и у католических современников, в повестях о падении Константинополя. Однако и страхи по поводу грядущего потопа также докатились до Москвы, где вызвали полемику между Максимом Греком, Николаем Булевым и Федором Карповым, а возможно, послужили поводом и для обличений Филофея в адрес Василия III, хотя непосредственный источник разногласия в этом случае был иной[900]. Печатных книг и «летучих» листков в это время здесь еще не делали, поэтому весь вопрос звучал как наносной и, возможно, играл зловещую роль в том, как в Москве относились к печатной книжности в целом.

Переход от «народной астрологии» к теоретической и начало активной борьбы с ее проповедниками Р. А. Симонов связывает с распространением в конце XV в. ереси «жидовствующих», которые будто бы предсказывали затмения («мня, яко съ небесе знамение сводять»)[901]. Возможно, речь идет о гаданиях, которые приписывали еретикам, чтобы запретить при помощи этого обвинения ввоз печатных книг. Побочным результатом этих же запретов стало то, что испытала расцвет гадательная книжность, вскоре запрещенная Стоглавым собором, но и позднее не исчезавшая из читательского репертуара, прежде всего элиты и дворянства. Обвинения в адрес «жидовствующих» превратились в межгосударственное расследование и вызвали полное подчинение церковной иерархии Великого Новгорода московскому митрополичьему престолу (а возможно, и были нацелены уже в момент своего возникновения), к чему стремился и великий князь Иван III. Обвинения в чернокнижии и астрологии, высказанные в адрес новгородских еретиков в ходе следственных мероприятий на соборах 1488, 1490 и 1504 гг., в «Сказании о новоявившейся ереси» Иосифа Волоцкого, переписанном Нилом Сорским, и в «Просветителе» Иосифа Волоцкого были нацелены против ренессансных веяний, отказаться и даже надолго отстраниться от которых светская власть не могла, а также против систематизации сакральной и апокрифической книжной традиции, в которую новгородские и московские книжники конца XV в. допустили тексты библейско-иудейского происхождения.