Император Святой Руси

Соборное Уложение 1649 г. – ценный источник для выводов о бытовании титулов и политической терминологии, поскольку оно копировалось, неоднократно публиковалось печатным способом (три тиража – только в 1649 г.) и тиражировало на всю страну действующее употребление, даже если оно было для своего времени архаичным или отражало иноязычные влияния (например, законодательства Великого княжества Литовского). Огласовка -по- встречается в данном источнике четырежды (гл. XX, 33 – два раза; гл. XX, 35 – два раза). Однако во всех четырех случаях речь идет о побеге за границу в другое государство, а следовательно, господарством названы не Российское царство и его правитель, а иностранные политические реалии. При этом в Уложении более 900 нераскрытых сокращений гд^срь, гд^срьство, и их раскрытие под -у- огласовку также было бы преждевременным[507].

Этикетная составляющая в использовании сниженных форм значима и неотрывна от политической истории России. Однако можем ли мы быть уверены, что «низкие» формы (в частности, огласовка на -у-) «спустились» с царственной высоты в широкие массы, как нередко это случалось с этикетными формулами?

Значимые для концепции Б. А. Успенского новообразования осу (асу) и сударь, как представляется, тесно связаны с (Милостивый) Государь. Они возникли к началу XVII в., вероятно, по той же колее, которой следовало преобразование Hospodar / Господаръ (Господарыня) в Сподаръ (Сподарыня) – Спадаръ (Спадарыня) / Сподарь (Господарка, Господиня) в белорусском и украинском языках, и было бы логичнее предположить, что обращение Сударь происходит от Государь не просто параллельно, а в тесной связи с преобразованием Господаръ в Сподаръ. Об отпадении (г)о- при образовании слова сподар раньше писали в словарных статьях, например, такие языковеды, как Б. Д. Гринченко и Р. Н. Малько[508]. Обратная схема, согласно которой слово сударь, будто бы, как и государь, возникшее от судити и будто бы само превратившееся через *госу́дарь в государь, опирается на догадку первоначального бытования слова сударь независимо от слова государь, последующего обнаружения этого сходства и прибавления к лексеме сударь элемента го-[509]. Данный ход мысли построен на двухэтапной абстракции – незафиксированном раннем бытовании словоформы сударь[510] и незафиксированном же раннем бытовании словоформы государь, между которыми выстроена последовательность преобразования, которая также никакими источниками не удостоверена. Предпочтительной представляется схема, которой придерживался Макс Фасмер: «Из господа́рь произошло госуда́рь, затем – осударь, сударь, -с как сокращенное почтительное обращение… Слово связано с госпо́дь»[511]. По крайней мере, попытки «отвязать» слова государь и господарь друг от друга выглядят сегодня менее убедительно.

Итак, сакральный термин, используемый в Московском государстве в отношении носителя высшей власти, на всем протяжении изучаемого периода вплоть до правления царя Алексея Михайловича мог получать огласовку -по-. Вплоть до начала XVII в. данная огласовка была не только господствующей в деловой письменности и официальной устной речи, но и безальтернативной.

В нашем распоряжении вплоть до времени правления царя Михаила Федоровича нет ни одного свидетельства в пользу того, что огласовка -у- применительно к титулу царя вообще использовалась. В высоких контекстах не отмечено бытование огласовок на -по- применительно к женщинам-правительницам, хотя и само участие женщин в деловой и дипломатической переписке известно хуже, чем властная деятельность мужчин-правителей. При этом титул государыня/осударыня/сударыня (в сниженной огласовке на -у-) фиксируется с конца XVI в., и он мог оказать воздействие не только на мужские соответствия, но и на другие узусы, в том числе на общую практику озвучивания сакрального термина в деловой письменности и устной речи.

Несмотря на слабый пока уровень наших знаний об огласовке титулов в XVII–XVIII вв. в Российском царстве и Российской империи, можно предположить, что по меньшей мере вплоть конца XVII – начала XVIII в. титулы государя и господаря звучали в устах российских русскоговорящих, однако – это тоже предположение – титулы носителей высшей власти разошлись в значениях начиная с царствования господаря Владислава Жигимонтовича и государя Михаила Федоровича. Все больше огласовка господарь относилась к заграничным монархам, тогда как огласовка государь, придя в язык из давно бытующих в нем низких контекстов, была использована, чтобы отделить власть российского происхождения от неприемлемой отныне власти польско-литовского «королевича».