Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий

Рис. 19. Привратница приветствует души усопших людей у входа в потусторонний мир, а Царица-Мать Запада и птица (посланник?) сидят сбоку от нее

Божества, изображенные для того, чтобы придать склепу подобие мироздания, тоже подчас представлялись в виде женщин. На фресках нескольких склепов божества изображены перед наполовину открытыми дверями, через которые они приглашают усопших в мир мертвых (рис. 19). Чаще всего в захоронениях времен династии Хань встречаются изображения таких божественных существ, как Царица-Мать Запада и парочка духов Фуси и Нюйва. Стоящая у ворот, открывающих путь на Небеса с Земли на вершине горы Куньлунь, Царица-Мать Запада считалась правительницей мира бессмертных, в который стремились обитатели захоронений (рис. 20). Парочка духов Фуси и Нюйва соединилась с той целью, чтобы придать этому миру упорядоченный вид, и тем самым они даровали священный образец как для домашнего хозяйства, так и для совместного захоронения мужа с женой²³. Роль этих богинь в мире склепов примечательна тем, что в трактатах они числятся весьма незначительными фигурами. Через такое расхождение между письменными памятниками и устройством склепов в мир духов переводится общественный раскол между санкционированной государством передачей родства по мужской линии и домашним хозяйством, находящимся в ведении женщин.

Рис. 20. Царица-Мать Запада, сидящая на своем троне, составленном из фигур тигра (Запада) и дракона (Востока), в окружении своего звериного двора, в том числе лисицы о девяти хвостах, лунной жабы и ее птицы-вещуна. Чета покойных находится в нижнем углу

В склепах сливок общества династии Западная Чжоу находим те же самые бронзовые сосуды, что использовались в родовых храмах, хотя в захоронениях китайцев попроще вместо бронзовых сосудов обычно оставляли их глиняные копии. К середине периода Восточная Чжоу спустя тысячу лет такая замена ценных похоронных предметов дешевыми подделками, известными как «сосуды для духов», выглядит обычным делом во всех склепах, кроме самых изысканных захоронений аристократов²⁴. Введенное различение между ритуальными судами живущих и ритуальными судами, оставляемыми в захоронениях с покойниками, ознаменовало самое начало существенного сдвига в восприятии мира, основанного на совместном существовании живых и мертвых. В то время участники обрядов на заре Чжоу обозначали связи между живыми и мертвыми родственниками, а ближе к завершению истории Сражающихся царств главной целью погребального ритуала ставилось отделение живых от мертвых.

Вместо набора ритуальных судов времен Чжоу погребальный инвентарь конца периода Сражающихся царств и на протяжении существования династии Хань состоял в основном из предметов повседневного пользования (одежды, лаковых мисок и тарелок, глиняной посуды, еды) либо из макетов или изображений таких предметов, а также других предметов земной жизни (домов, амбаров, домашних животных и орудий труда). Среди этих точных копий и изображений находились фигурки людей, как покойных, похороненных в соответствующей могиле, так и слуг, артистов, поваров, земледельцев и других участников домашнего хозяйства²⁵. Эти фигурки обеспечивали усопшим полноценное и счастливое пребывание в склепе, пребывание, основанное на миниатюрных точных копиях или изображениях предметов мира живых. Автор трактата Сюнь-цзы настаивал на «имитации» жизни в склепе. Он писал, что предметы, положенные в могилу радом с усопшим, нужно изготавливать так, чтобы их предназначение было ясно различимым.

Пусть даже в этих посвященных ритуалам текстах обычно не упоминаются причины отделения мертвых от живых, в одном абзаце «Книги обрядов» такой повод выглядит совершенно понятным: «Когда правитель посещал похороны чиновника, он приводил с собой колдуна, приносившего ветвь персика и тростниковую метелку [чтобы отгонять злых духов] . К тому же правителя сопровождал ратник с копьем. Вот как они боялись обитавших на кладбище духов! Внушаемым всем ужасом эти духи отличались от живых людей». Покойников, как их описали авторы трактатов времен Восточной Хань, считали страшными призраками, наводившими на живых людей недуг или беду, если только их надежно не заключить в склеп²⁶. В строгом предписании, выгравированном на кувшине в 175 году н. э., провозглашается, что «семья Сюй Вэньтая, состоящая из его сыновей, внуков и всех последующих поколений, больше ничем не связана с данным покойником». Потом в зарифмованной параллели декларируется необходимость отделения живых от мертвых: