Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий

Самым старинным известным воплощением такого стиля считается храмовый дворцовый комплекс династии Западная Чжоу в городе Фенчу на территории провинции Шэньси¹⁷. Въездные ворота в южной стене открывались на парадный передний внутренний двор, вдоль северной стороны которого находилась парадная приемная. Позади этого строения располагались два внутренних двора поменьше, разделенные коридором, ведущим к тыльному залу, где находился храм. В восточной и западной стенах располагались боковые палаты. Таким образом, ритуальная процессия продвигалась вдоль единственной центральной оси через ворота, пересекала внутренний двор и попадала в парадную приемную, продолжала путь по коридору между двумя внутренними дворами и в конце выходила к тыльной приемной, чтобы из нее перейти в храм, расположенный в тыльной части дворцового комплекса.

Сам храм украшали таблички с письменами предков, развешанные в таком порядке, что ближе к входу располагались заветы ближайших предков, а в самой глубине храма устанавливали алтарь, посвященной предку – основателю рода. Следовательно, такое продвижение внутрь строения знаменовало собой к тому же возвращение вглубь, от нынешнего дня через череду предков к истокам правящего клана. Так как власть царей династии Чжоу держалась на том, что они якобы обладали выходом на духовную власть могущественных предков, такое движение внутрь веков к предкам считалось движением как к истокам, так и к центру династической власти¹⁸.

Конструктивные принципы этого древнего храмового комплекса периода Чжоу послужили образцом для творцов более поздних китайских дворцов и жилищ, по крайней мере среди элиты. В текстах из Ли-цзи («Книги ритуалов»), Цзо-чжуань и других трактатов времен Сражающихся царств даются описания жилых комплексов, сформированных вдоль точно такой же горизонтальной оси, пролегающей от внешних ворот к частным палатам, минуя различные строения и внутренние дворы. В то время как совсем не сохранилось образцов строений периода Хань, макеты отдельных зданий удалось обнаружить в захоронениях, а изображения обнесенных стенами комплексов, состоящих из череды внутренних дворов и зданий, можно посмотреть на стенах нескольких склепов¹⁹.

Значение такой структуры предложено в рассказе из трактата Лунь-юй, речь в котором идет о встрече Конфуция со своим сыном в их родовом доме: «Чен Кан спросил Бо Ю [старшего сына Конфуция]: „Ты знаешь что-либо другое [из того, что мы знаем]?“ Бо Ю ответил: „Нет еще. Как-то он [Конфуций] стоял один, и, когда я почтительно поспешал мимо через внутренний двор, он задал вопрос: „Ты ознакомился с Одами?“ Я ответил: „Еще нет“. Он предупредил: „Если ты не изучишь эти Оды, то не научишься правильно разговаривать“. Итак, я удалился и выучил те Оды. На другой день, когда он стоял один, я почтительно поспешал мимо через внутренний двор, а он задал мне вопрос: „Ты выучил Обряды?“ Я ответил: „Еще нет“. Он предупредил: „Если ты не выучишь Обряды, то не сможешь правильно стоять“. Итак, я удалился и выучил те Обряды. Эти две вещи я узнал от него». Чен Кан удалился и радостно произнес: «Задав один вопрос, я получил три ответа. Я узнал о существовании Од и Обрядов, а к тому же я узнал, как настоящий благородный муж держит своего сына на приличной дистанции»²⁰.

Конфуций в качестве примерного отца стоит в величественной позе, наблюдая за происходящим во внутреннем дворе, как правитель на собрании двора. Его сын почтительно пытается прошмыгнуть мимо по боковым коридорам, а в разговор вступает только в ответ на обращение к нему. Как отмечает Чен Кан, образец надлежащих отношений отца и сына он уяснил, и он запечатлен в размещении и движении народа по жилому кварталу.

Во времена Сражающихся царств и древнейших китайских империй политическая власть часто отделялась от посторонних глаз стеной и становилась невидимой или видимой только в форме стен и башен, служивших ее внешним воплощением. Это касалось в особенности правителей, которые ради собственного спокойствия и создания вокруг себя атмосферы духовной власти прятались от внешнего мира. В случае с первым китайским императором такое стремление к уединению и скрытности считалось признаком его тирании и мании величия. Но к началу эпохи Западной Хань образ императорской власти как скрытого или «запретного» для простого народа явления служил обычным и встроенным в пространственную организацию империи понятием. Власть прятали позади не одной-единственной стены, а целого каскада стен: городской, стен дворцового комплекса, стен самого дворца, двора и, наконец, стен внутренних палат. Проход через ворота каждой из стен тщательно охранялся, и движение к центру разрешалось все сокращающемуся числу людей. Власть и престиж обозначались способностью приблизиться к святая святых, которой служила приемная императора.