Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Голдин не была удовлетворена. 1 июля 2019 года она приехала в Париж, чтобы устроить протест в Лувре[2182]. Саклеровское крыло музея содержала семья Мортимера Саклера. Крыло состояло из двенадцати залов, полных чудесных древностей Ближнего Востока. Под взглядами сотен туристов и продавцов сувениров Голдин вместе с группой сторонников численностью около сорока человек встали на центральной площади у входа в Лувр. Голдин залезла в фонтан у огромной стеклянной пирамиды, служившей главным украшением музейного двора, и выкрикнула: «Уберите фамилию Саклер!» Пусть Саклеры пользовались значительным авторитетом во Франции, где Мортимер и Рэймонд были награждены орденами Почетного легиона. Но и у Голдин был свой авторитет. Ее фотографии выставлялись в Лувре. Французским правительством ей было присвоено звание командора Ордена искусств и литературы. (Шутки ради она надела эту награду, идя на протест.) Некоторые члены ее группы PAIN также выяснили, что в Лувре имело место особое обстоятельство, которое могло позволить им совершить прорыв. Изучая устав музея, они узнали, что Лувр оставлял за собой право прекращать любые соглашения о присвоении имен[2183] спустя двадцать лет после их заключения. А Саклеровское крыло носило это имя больше двух десятилетий. Не прошло и двух недель после протеста Голдин, как президент Лувра, Жан-Люк Мартинес, объявил, что крыло «больше не будет носить фамилию Саклер»[2184]. Музей утверждал, что это решение никак не связано с Purdue Pharma, ОксиКонтином или протестом Нэн Голдин, а было просто рутинной «уборкой». Залы не подвергаются «раз-именованию», настаивал пресс-секретарь[2185], они просто обновляются. Но ни у кого не было никаких иллюзий, и в один прекрасный день все гравированные таблички с надписями Aile Sackler des Antiquites Orientales (Саклеровское крыло восточных древностей) и перечислением имен детей Мортимера – Айлин, Кэти, Мортимера, Саманты, Мариссы, Софи и Майкла – исчезли со стен, а упоминания о семье были убраны с музейного веб-сайта. «Саклеры хотели получить для себя все[2186], что есть у Нэн в мире искусства, – сказала активистка и соратница Голдин, Меган Каплер. – А она вмешалась и сказала: «Нет. Это мой мир. Вам в нем места нет».

* * *

Вдова Артура, Джиллиан, начала жаловаться знакомым, что больше не хочет использовать собственную фамилию[2187]. Она возмущалась «общим определением[2188] «семья Саклер» и продолжала тыловые бои, стараясь «отделить» имя Артура от его братьев, привлекая представителей прессы, чтобы забрасывать периодические издания пронзительными письмами с требованием «пояснений». Она придумала новое словосочетание «Окси-Саклеры», которое, как надеялась Джиллиан, поможет отмежеваться от семей Рэймонда и Мортимера. Но после многих лет молчания перед лицом опустошения, производимого ОксиКонтином, таким людям, как Джиллиан или дочь Артура, Элизабет, возможно, было уже слишком поздно настаивать на своем моральном превосходстве: выглядело это неубедительно. Джиллиан признавала, что ее кампания – это попытка «плевать против ветра»[2189]. Тем не менее, настаивала она[2190], если бы Артур был жив, он вмешался бы, чтобы не дать братьям столь агрессивно продвигать на рынке ОксиКонтин. («Кто-нибудь в это верит?[2191] – вопрошала Нэн Голдин. – Ничего себе цинизм»!»)

Невзирая на все старания Джиллиан и Элизабет, Смитсоновский музей, которому Артур передал свою коллекцию после многих лет заигрывания с «Метрополитеном», с тем пониманием, что музей будет носить его имя, теперь тоже потихоньку дистанцировался[2192] от семьи. По условиям договора музей не мог убрать фамилию Саклер. Вместо этого он объявил о решении провести «ребрендинг», переименовав галереи Саклера и Фреера в Национальный музей азиатского искусства. С этого момента и при любой возможности музей стал сводить к минимуму использование фамилии Саклер, выпустив новый логотип и пряча любые упоминания о галерее Артура М. Саклера в мелком шрифте. Сын Артура, Артур Феликс, нанес визит своему кузену Ричарду в Коннектикуте и резко раскритиковал его за то, что он запятнал имя семьи[2193]. Джиллиан задавалась вопросом, удастся ли когда-нибудь «обелить» репутацию ее покойного мужа[2194].

* * *