Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Начиная в 2016 году работать над этим проектом, я пришел к нему окольным путем. Несколько лет я писал о незаконной торговле наркотиками между Мексикой и Соединенными Штатами. В частности, я пытался разобраться в устройстве мексиканских наркокартелей как не просто криминальных организаций, но бизнес-предприятий. Я написал большую статью[2278], которая представляла собой что-то вроде практической курсовой работы о наркосиндикате, выясняя, в каких отношениях картель Синалоа был темным зеркальным отражением предприятия, торгующего легальными товарами. Особенностью, на которую я обратил внимание в этом исследовании, был недавно избранный картелями упор на героин. Это привело меня к ОксиКонтину. Картели вполне обоснованно проклинали за их готовность продавать вызывающий привыкание товар и разрушать людские жизни. Но я был потрясен, обнаружив, что семья, стоявшая во главе компании, производившей ОксиКонтин, была видной филантропической династией с безупречной на первый взгляд репутацией. Я прочел «Страну грез» Сэма Кинонеса, затем «Убийцу боли» Барри Мейера и репортажи-расследования деятельности Purdue в «Лос-Анджелес таймс». Фамилия Саклер была у меня на слуху. В моем сознании она была синонимом филантропии. Пока я не начал читать об опиоидном кризисе, я ничего не знал о бизнес-деятельности этой семьи.

Бо́льшую часть следующего года я посвятил поиску информации и написанию статьи, которая была опубликована в журнале «Нью-Йоркер» в 2017 году. Знакомясь с захватывающей историей первых трех братьев Саклеров и разобравшись, как Purdue под руководством Ричарда Саклера торговала ОксиКонтином, я с удивлением обнаружил отголоски профессиональной деятельности Артура Саклера во всем, что происходило потом. На тот момент семья ни разу не заговаривала публично о своей роли в опиоидном кризисе. Мне стало интересно, что́ они скажут. Но мои попытки добиться интервью с Саклерами были встречены ледяным молчанием.

Бо́льшая часть историй, которые пишут журналисты, не поднимает даже мелкой ряби. Они ведут хронику реальности, но очень редко эту реальность меняют. Статья в «Нью-Йоркере» именно это и сделала – причем способами, которых я не мог предвидеть. Я получил сотни писем от читателей, которые открыли для себя историю Саклеров потому, что они сами или кто-то из их знакомых испытывал трудности с опиоидами. Нэн Голдин была одной из тех людей, которые написали мне, и я наблюдал со стороны, как она создавала свое движение.

В то время я не думал, что у меня получится написать книгу о Саклерах, поскольку семья была очень скрытной, а Purdue как компания, находившаяся в частной собственности, оставалась непроницаемой. Но я начал получать известия от людей, которые работали в Purdue или были знакомы с Саклерами и хотели рассказать свои истории. И в январе 2019 года Мора Хили опубликовала свое исковое заявление в Массачусетском деле, в котором было полно цитат из частной переписки этой семьи.

* * *

Об опиоидном кризисе написано немало хороших книг. Однако я намеревался рассказать историю иного типа – сагу о трех поколениях семейной династии и о том, как она меняла мир, повесть об амбициях, филантропии, преступлениях и безнаказанности, о коррумпированности институтов, о власти и об алчности. Поэтому есть аспекты этого кризиса общественного здоровья, которым в моей книге уделяется мало внимания, – это научная концепция зависимости, лучшие стратегии лечения и профилактики, страдания людей, которым приходится жить с расстройством употребления опиоидов. Проблема боли и надлежащего обезболивания невероятно сложна, и, хотя эта книга выражает в высшей степени критическое отношение к масс-маркетингу опиоидов при умеренном болевом синдроме, в ней не исследуется сколько-нибудь подробно более трудный вопрос, который в настоящее время является темой пылких дебатов. Это вопрос о терапевтической ценности опиоидов для случаев острой хронической боли в долгосрочной перспективе. Мне писали многие читатели, страдающие от хронической боли и переживающие из-за того, что мои репортажи-расследования преступлений Purdue могут усложнить им доступ к надлежащему лечению, стигматизируя опиоиды и пациентов, возможность которых вести более-менее нормальную жизнь зависит от этих наркосодержащих препаратов. Я не имею никакого желания дополнительно усугублять и без того существующую стигматизацию людей, принимающих ОксиКонтин и другие опиоиды, вне зависимости от того, делают они это законно или нет. При всем при том я надеюсь, эта книга четко демонстрирует, что Purdue Pharma и семейство Саклер десятилетиями эксплуатировало интересы пациентов с хронической болью, прикрывая ими, как фиговым листком, собственную жадность, и, мне кажется, было бы ошибкой на этом основании сегодня позволять им уйти безнаказанными.