Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Один из моих источников, который работал в Purdue на высокой административной должности, рассказал мне, что одной из проблем компании были ее отношения с FDA. «FDA много лет отказывалось признавать, что и в его работе бывают упущения», – сказал мой источник. В частности, с опиоидами Purdue у управления была долгая история попустительства и халатности. Но в Стэмфорде придерживались твердой позиции: при условии, что у компании есть благословение

FDA, к ее поведению не должно быть претензий. С годами эта динамика «слишком успокоила Purdue». В своей презентации представители Саклеров вновь и вновь возвращались к FDA

. Чтобы опровергнуть обвинение в том, что Майкл Фридман и Пол Голденхайм солгали Конгрессу, когда во время дачи показаний утверждали, что никакого существенного злоупотребления ОксиКонтином не существует, представители семьи указали на сделанное в 2002 году одним чиновником FDA заявление, в котором говорилось почти то же самое. Но нет никаких оснований полагать, будто

FDA лучше самой компании было осведомлено о том, какие масштабы принимает злоупотребление ее препаратом, так что представляется вполне вероятным, что чиновник FDA,

делая свое заявление в 2002 году, опирался на показания под присягой, данные в прошлом руководителями Purdue. Кроме того, пиарщики Саклеров, как и представитель Purdue, не могли внятно объяснить внутреннюю электронную переписку компании, свидетельствовавшую о том, что препаратом действительно широко злоупотребляют и что компания получала отчеты об этом «постоянно и со всех сторон». Аналогичным образом адвокат семьи утверждал в своем брифинге для «Даблдей», что ОксиКонтин неизменно эффективен при 12-часовом цикле приема – невзирая на обилие доказательств обратного, – поскольку FDA до сих пор не опротестовало этикетки и вкладыши Purdue, содержащих это утверждение.

В тот день, когда мне должны были передать ответы на мои вопросы по фактчекингу, Клэр объявил, что две ветви семьи работают над своими ответами совместно, но им потребуется дополнительное время. К тому моменту я уже настроился на пространный ответ и был готов включить комментарии и опровержения в текст книги. Но когда Клэр пять дней спустя прислал мне долгожданный ответ, в нем оказались всего полторы страницы текста. Отметив, что я до сих пор «не исправил ошибки первой статьи о семье Саклер», авторы письма утверждали, что мои вопросы по фактчекингу «изобилуют опирающимися на ложные предпосылки ошибочными утверждениями о деловых операциях, политических связях, недвижимости, исследованиях, поведении представителей семьи Саклеров во время совещаний совета директоров (включая ложные утверждения о неподобающем использовании препаратов)» (похоже, речь шла о том инциденте, когда Ричард Саклер якобы проглотил таблетку ОксиКонтина на глазах у коллег, хотя в том варианте, в котором эта история была пересказана мне, это произошло не на совете директоров), «о членстве в совете директоров, вовлеченности в разработку препарата, электронных письмах, явно содержащих шутки или упоминающих людей, которые никогда не работали в Purdue, утверждений о действенности ОксиКонтина, и иными ошибками». Более того, «изобилие ошибок» не внушало Саклерам «никакой уверенности, что книга в целом будет сколько-нибудь точно излагать факты», а раз так, то семья решила лучше полностью бойкотировать процесс фактчекинга, чем опровергать мои многочисленные конкретные голословные обвинения. Я прислал более сотни вопросов, относившихся к обеим ветвям семьи и к ее бизнесу. Я дал им более чем достаточно времени. Но они в итоге решили не отвечать.

Тем не менее моя книга в значительной мере построена на собственных словах членов семьи. Поскольку Purdue, а в меньшей степени и сами Саклеры были десятилетиями вовлечены в судебные разбирательства, самым важным источником для этой книги являются десятки тысяч страниц судебных документов – свидетельских показаний, исков, брифов, расшифровок судебных протоколов, а также сотни электронных писем, докладных записок и других конфиденциальных материалов, по запросу предоставленных суду. Все эти материалы цитируются в примечаниях. Служебная записка обвинения или исковое заявление по самой своей природе являются обвинительным документом, но вместо того чтобы принимать обвинения властей штатов и федеральных прокуроров за чистую монету, я опирался на добытые ими доказательства и использовал их, чтобы рассказать собственную историю. В ряде случаев моя интерпретация доказательств отличалась от трактовки генеральных прокуроров штатов, а также существенно разнилась с интерпретацией, изложенной в разнообразных аргументах защиты Purdue и Саклеров.