Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Когда я писал эту книгу, я много думал о семье – о том, что сплачивает семью или разрывает ее на части, о том, что значит носить родовую фамилию, – и эти размышления заставляли меня чувствовать, что мне невероятно повезло родиться в той семье, в которой я родился. Спасибо моим родителям, Дженнифер Рэдден и Фрэнку Кифу, за их бесконечную поддержку и неизменный пример, а также родственникам жены, Тадеушу и Эве. Особое спасибо моей сестре Беатрис и брату Тристраму. Хоть мы и живем разной жизнью, каждый со своей профессией и семьей, я есть сегодня тот, кто я есть, благодаря нашему общему детству, и я безмерно люблю вас обоих и восхищаюсь вами и вашими семьями. Эта книга посвящается вам.

Я писал эту рукопись во время ковида, сидя в изоляции с женой Юстиной и нашими сыновьями, Люцианом и Феликсом. Как ни странно, я кое-что понял об адаптивности, наблюдая, как мои дети в реальном времени приспосабливались к творившейся вокруг них катастрофе. Нам повезло, учитывая ситуацию, и те мелкие трудности, которые создавала нам пандемия, не стоят упоминания в свете того, что пришлось пережить другим. Но жизнестойкость моих детей служила мне источником вдохновения. Она дарила мне надежду тогда, когда я в ней нуждался.

Юстина веско намекнула мне, что я должен постараться написать «хорошие благодарности», и на самом деле это отличный пример того, что я в ней обожаю: ее несентиментального остроумия, ее абсолютной преданности важному в сочетании с откровенным скептицизмом по отношению ко всему несущественному. Делить с Юстиной смех, бокал вина, жизнь и двоих детей – лучшее, на что я мог надеяться. У меня до сих пор такое чувство, что я сорвал банк.

Примечание об источниках

Семья Саклер не сотрудничала со мной в поисках информации для этой книги. Ни один из Саклеров, часто упоминаемых в ней, не согласился дать мне интервью. Том Клэр, их поверенный, отвечал на мои неоднократные просьбы о разговоре с Ричардом и Дэвидом Саклерами в письменном виде: «…пока мистер Киф не признает (и не исправит) ошибки в своем предыдущем репортаже для «Нью-Йоркера»… у нас нет причин полагать, что мистер Киф отнесется к ним по-честному в любом разговоре». Мало того что они оспаривали саму предпосылку статьи в принципе: Саклеров, похоже, более всего раздражала тема рекомендации ОксиКонтина к применению в педиатрии, и они требовали, чтобы я внес в статью исправление, ложно утверждающее, что они не сами добровольно вызвались провести педиатрические испытания, а предприняли этот шаг только потому, что FDA обязало их это сделать. Как бы мне ни хотелось лично пообщаться с клиентами Клэра, это условие я был не готов выполнить.

Вместо этого Клэр предложил организовать встречу с адвокатами и пиарщиками семьи, в ходе которой я должен буду подробно рассказать им о том, что́ намерен писать в своей книге, а они смогут конкретнее указать мне на якобы допущенные мною ошибки в прошлых журналистских работах. Я был готов их выслушать, но позиция Клэра, похоже, со временем изменилась, и предложения моего издателя организовать такую встречу месяцами оставались без ответа. В одном электронном письме Клэр писал, что из-за моего отказа внести изменения в статью в «Нью-Йоркере» Саклеры были «вынуждены» иметь со мной дело «в такой форме (письменно и через адвокатов)».

Завершая книгу, я выслал список подробных вопросов Мортимеровской и Рэймондовской ветвям семьи. Клэр утверждал, что его клиентам понадобится достаточное количество времени, чтобы ответить на любые вопросы, касающиеся фактической информации. Поэтому я дал им месяц.

Как раз перед истечением этого срока Клэр организовал брифинг для штатного юриста «Даблдей», ответственного за проверку рукописи, который провели семейный адвокат и представители по связям с общественностью от обеих ветвей семьи – Рэймондовской и Мортимеровской. Ни один из выступавших не согласился на цитирование с упоминанием своего имени, зато они представили презентацию в PowerPoint, в которой утверждали, что ОксиКонтин представлял лишь крохотную долю рынка опиоидов, что число людей, принимающих ОксиКонтин так, как предписано врачом, и при этом становящихся зависимыми, исчезающе мало, и что члены совета директоров из семьи Саклер не играли никакой значимой роли в управлении компанией.