Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Внутри дома громоздились коробки и ящики. Теперь Артур скупал китайское искусство с такой скоростью, что новые приобретения прибывали быстрее, чем семья успевала их распаковывать. На втором этаже, на первом, на чердаке: коробки громоздились повсюду. Но Артур, не сбиваясь с темпа, организовал доставку вновь поступавших предметов в разные частные хранилища. Не прошло много времени, как уже сам объем принадлежавших старшему Саклеру художественных материалов достиг того порога, за которым уже было не в человеческих силах по-настоящему понять или охватить его; он превратился в особый мир товарных накладных[490], описей, бесконечных пачек документов, испещренных бисерными строчками пометок, дат, цен, номеров лотов, каталожных описаний. Но Артур не останавливался. Он коллекционировал неустанно[491], ненасытно. Вскоре начали копиться и кипы счетов, поскольку тратил он невероятные суммы. Казалось, с какой скоростью на его счета поступали «транквилизаторные» деньги, с такой же и утекали с них, создавая у Артура ощущение, что ему нужно еще усерднее работать, чтобы угнаться за собственным коллекционированием[492]. Даже его друг Пол Сингер, такой же страстный коллекционер, пусть и не обладавший такими же ресурсами для удовлетворения своей страсти, отмечал, что «искра»[493], которую он увидел в глазах Артура, когда он держал в руках свою первую нефритовую статуэтку, теперь разрослась в «большой пожар».

«Каждое новое приобретение затмевало предыдущее»[494], – вспоминала Мариэтта. Стоило заключить очередную сделку – и все очарование, которое, казалось, имел для ее мужа вожделенный предмет, перекрывала жажда следующего завоевания. Ей казалось, что в его маниакальном коллекционировании проявляется страх перед старением, разочарованием, смертью. «В этой сфере он мог быть повелителем, обладать властью, которую не мог получить в медицине, бизнесе или личной жизни, – писала она. – В предметах Артур обретал безопасность и утешение; они не могли причинить ему боль, не могли ничего от него требовать».

Глава 6 Спрут

Стоило доктору Генри Уэлчу выйти на сцену, как все присутствующие разом затихли. Сотни врачей, химиков, директоров фармацевтических компаний и деятелей рекламы съехались в Вашингтон на Четвертый ежегодный симпозиум по антибиотикам[495]. Они собрались в «Уилларде», роскошном отеле всего в паре кварталов от Белого дома, на серию презентаций, касавшихся новейших открытий в сфере антибиотиков, которые должны были провести приглашенные ораторы со всех концов США и из разных уголков мира. Этим осенним утром 1956 года начинался первый день конференции[496], и Уэлч, который был одним из устроителей мероприятия, обратился к участникам с теплым приветствием.

Это была не одна из тех официальных утренних речей «ни о чем», которые гости, больше озабоченные тем, как бы разместиться в номерах и найти, где выпить чашку кофе, слушают вполуха. Уэлч был важной фигурой в фармацевтических кругах[497]: руководитель отдела антибиотиков в FDA, человек, в чьей власти было вознести или «закопать» любой рецептурный препарат. Люди в зале хотели послушать, что он скажет. Он не был «настоящим» доктором от медицины, зато у него была докторская степень по медицинской бактериологии, и он считался авторитетом в этой области. Мордастый, с квадратным лицом, в очках в роговой оправе, с мясистым телосложением бывшего спортсмена, Уэлч был, кроме того, в фармацевтической индустрии кем-то вроде героя войны[498]: во время Второй мировой он разработал систему тестирования и сертификации спасительного пенициллина, который направлялся в воевавшие за границей войска США. За эти заслуги федеральное правительство наградило его золотой медалью «За выдающуюся службу».

Людей, собравшихся в зале отеля, объединяло ощущение, что они участвуют в важной миссии, неотделимой от американских национальных интересов. Перед конференцией Уэлч получил телеграмму[499] из Белого дома, в которой президент Эйзенхауэр приветствовал участников форума, отмечая, что нарождающаяся индустрия антибиотиков, «созданная благодаря совместным усилиям ученых и представителей бизнеса, помогла спасти жизни тысяч граждан».

Продолжая свое энергичное приветствие, Уэлч сослался на «всемирный интерес» к исследованиям, которые все они вели, и «колоссальную долларовую экспансию этой молодой индустрии». Вместе они ведут эпическую битву против микробов, заявил он. Они добились огромных успехов, но война еще не выиграна, поскольку широкое применение антибиотиков привело к появлению новых, закаленных в боях бактерий, резистентных к этим лекарственным средствам.