Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

И все же администраторы Колумбийского университета сохраняли скептическое отношение к Саклерам, подозревая, что их благодеяния могут скрывать некий тайный мотив. В какой-то момент Луи Голдберт проинформировал университет, что Мортимер и Рэймонд хотели бы сделать пожертвование в виде «земельного владения в Саратога-Спрингс». Это оказался небольшой участок земли, никак не связанный ни с университетом, ни с какой-либо иной предположительно академической деятельностью, зато одно время на нем размещалась фабрика, принадлежавшая фармацевтической компании, которую купили братья. «Кажется, тут какая-то подтасовка с налогами»[482] – такую пометку оставил в папке один из администраторов.

Но неприятная реальность заключалась в том, что Колумбийский университет не мог себе позволить перебирать перспективными благотворителями. Учебное заведение было стеснено в средствах, и в его отношениях с братьями-богачами установилась четкая динамика: Колумбия брала все, что ей давали. В 1960 году в письме к Артуру один университетский чиновник упоминал, что прочел в газете о внушительной новой штаб-квартире Pfizer, которую тогда достраивали на Сорок Второй улице. «Надеюсь, вы сможете расспросить[483] их насчет старой мебели», – писал он, униженно поясняя, что Артуру, возможно, удастся договориться о передаче университету подержанных столов и стульев.

Со временем Артур занял несгибаемую позицию в отношении использования своего родового имени. По откровенной оценке его личного поверенного, Майкла Сонненрайха, «если ты ставишь на чем-то свое имя[484], это уже не благотворительность, это филантропия. Ты что-то за это получаешь. Если ты хочешь, чтобы на этом значилось твое имя, то это коммерческая сделка». Артур предложил Колумбийскому университету разместить вывеску для библиотеки Лоу[485], посвящавшую Саклеровские коллекции «памяти» его отца, Исаака Саклера. Он указывал в письме к администрации университета, что «все фотографии Саклеровских предметов[486] должны снабжаться пояснениями, указывающими на принадлежность либо к Саклеровской коллекции, либо к Саклеровской галерее, либо к Саклеровскому институту». Люди, которые работали в университете, между собой судачили об Артуре, называя его человеком трудным[487] и эксцентричным. «Доктор Саклер – крайне необычная личность», – отмечал один чиновник в служебной записке, добавляя, что позиция университета проста: пока продолжают поступать деньги, нечего об этом беспокоиться.

Но у Артура был готов план для Колумбийского университета, который он в одном из писем к ее президенту назвал «мечтой»: он хотел создать Саклеровский музей[488]. С одной стороны, для университета это было соблазнительное предложение: целый новый корпус, посвященный истории искусств и исследованиям Дальнего Востока, оплаченный богатым благотворителем и укомплектованный собственной художественной коллекцией мирового уровня. Но Рэймонд и Мортимер Саклеры завели с университетом отдельный диалог о финансировании строительства научного центра, который будет носить их родовую фамилию, чем ввергли президента университета в растерянность. Артур всегда называл младших братьев «маленькими братишками», даже когда все они уже давно были взрослыми. Он так часто выступал от их лица (указывал им, что делать в профессиональном плане, кому следует жертвовать деньги), что легко было счесть это семейство единым монолитом: насколько было известно окружающим, все Саклеры советовались с одним бухгалтером и пользовались одним общим банковским счетом. Однако этот эпизод был показателем – пусть и малозаметным – наличия разногласий.

Артур о них позаботился. «У меня нет сомнений[489] в том, что заинтересованность моих братьев в финансировании Института биологических наук должна создавать некоторый интеллектуальный конфликт, – писал он президенту Колумбии. – Однако историческая перспектива указывает, что уникальная возможность, в настоящее время существующая в области искусства, вероятно, больше уже никогда не повторится, и этот аспект отличается от ситуации с науками». На этом вопрос был решен. Больше никаких разговоров о здании для изучения биологических наук, финансируемом Рэймондом и Мортимером, не шло.

* * *

У голландского дома на Лонг-Айленде был на прилегающем участке красивый пруд, и Артур засадил его берега бамбуком, надеясь создать на собственном заднем дворе эффект китайского ландшафта. Но бамбук – одно из самых инвазивных растений, и, однажды дав ему разрастись, контролировать его распространение трудно. Побеги продолжали разрастаться и вверх, и вширь, пока не возникла угроза поглощения всего участка. «Им приходилось постоянно вырубать его, – вспоминал друг семьи, который часто бывал у Саклеров в гостях. – Бамбук одерживал победу».