Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Одним из увлечений Джиллиан, требовавших «финансирования и поддержки», была страсть к коллекционированию старых ювелирных украшений – не старинных, какие собирают многие люди, а именно древних. Артур поощрял это новое хобби, благосклонно восприняв идею о том, что его супруга будет создавать собственную коллекцию, и весной того года Королевская академия искусств в Лондоне планировала выставку[864] «Ювелирные украшения древности: избранные предметы из коллекции Джилл Саклер». На выставке должны были быть представлены более двухсот экспонатов[865], которые музей окрестил «самой обширной частной коллекцией древних ближневосточных ювелирных украшений, находящейся в частной собственности». В эссе для продвижения выставки[866] Джиллиан писала, что ее «увлеченность коллекционированием ювелирных украшений началась с подарков мужа, который сам является страстным коллекционером, а также видным ученым, психиатром и крупным благотворителем музеев и учреждений искусства, точных и гуманитарных наук».

Выставка открылась в мае того же года. Представленные в экспозиции сокровища ошеломляли: венцы и цепочки из филигранного золота, амулеты из лазурита. Считалось, что некоторые из этих предметов старше даже храма Дендур, иные датировались третьим тысячелетием до нашей эры[867]. Джиллиан дала ясно понять, что не просто вслепую копит побрякушки. Наоборот, как и ее муж, она стремится развивать научные исследования. По мере расширения своей коллекции, отмечала Джиллиан, она «с радостью обнаружила[868], что почти в одиночку» занимается «сферой, прежде практически обойденной вниманием науки». Кураторы из Королевской академии настояли на том, чтобы освещение выставки было слабым, дабы не повредить древним артефактам. Но украшения все равно ярко сверкали. Просто поразительно, как впоследствии писала одна из посетительниц, Элис Беккетт, что «такие тонкие и нежные украшения, как венцы[869] или изысканный золотой цветок, пережили невредимыми несколько тысяч лет – и искрились так, будто были изготовлены вчера».

Но выставка не принесла того триумфа, на который надеялась Джиллиан. После ее открытия «Санди таймс» опубликовала шокирующую статью[870], высказавшую сомнения в подлинности части этих предметов. «Я полагаю, что значительная доля самых броских экспонатов – фальшивки, – рассказал газете Джек Огден, музейный консультант, специализировавшийся на выявлении подделок. – Однако демонстрация их в Академии придает им достоверности. Это отбросит изучение ювелирных изделий на двадцать лет назад». Джиллиан утверждала, что такого не может быть, говоря: «Я буду очень-очень удивлена[871], если с какими-то предметами что-то не так». Но Королевская академия собрала комиссию из двадцати четырех экспертов из разных стран мира, которые посвятили два дня изучению коллекции и выпустили заявление, где говорилось: «Существует единодушное мнение[872], что некоторые из этих предметов, включая основные, не являются древними».

Этот скандал был убийственным[873] для Джиллиан – и для Артура. Осенью должна была открыться галерея Артура М. Саклера в Смитсоновском музее, и планировалось, что коллекция древних ювелирных изделий Джилл Саклер поедет в тур с показом, в частности, в Национальной галерее в Вашингтоне. Но после того как вскрылось, что некоторые из самых ярких жемчужин коллекции могут оказаться подделкой, подготовку к выставке потихоньку свернули.

Говоря о самых проработанных планах, Артур любил ввернуть выражение: «Человек предполагает, а Бог располагает»[874]. Когда в мае в Лондоне разгорались споры вокруг коллекции его жены, он прибыл в Бостон на встречу в Стейт-стрит-банке, в котором стал главным акционером. Во время пребывания в Бостоне он почувствовал странную боль в груди. Раньше времени прервав поездку, он вылетел в Нью-Йорк, приехал в офис и объявил, что, возможно, перенес сердечный приступ.

Артуру было семьдесят три года. Он всегда ненавидел болеть[875]. Недомогание ставило его в положение человека, зависимого от других людей, что ему не нравилось. И еще, возможно, он опасался, что кто-то воспользуется его беспомощным положением в своих интересах. В общем, каковы бы ни были его резоны, но, когда Артура положили в больницу, он решил не сообщать об этом семье[876]. В качестве дополнительной предосторожности – и вновь подтверждая свое всегдашнее стремление к анонимности – он зарегистрировался в больнице под псевдонимом[877]. В результате такой секретности никто из его семьи, за исключением Джиллиан, даже не знал, что Артур попал в больницу. К тому времени как его дети приехали увидеться с отцом, он был уже мертв[878]. Когда Дениза позвонила матери, чтобы сообщить ей эту новость, Мариэтта никак не могла в нее поверить[879]. Какая-то часть ее была убеждена, что Артур Саклер сумеет найти способ жить вечно.

* * *