Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Возможно, еще одной причиной, по которой у Саклера не ладилось с дружбой, было то, что он не производил впечатления человека, заинтересованного в учебе. Это не значит, что он не был умен и любознателен. Поначалу объем знаний, которого требовала университетская программа обучения, произвел на него сильное впечатление. «Строгость здешняя просто ошеломляет»[892], – написал он однажды в письме другу из Рослина, а закончил письмо так, как мог бы сделать только студент колледжа: «Все, надо идти читать Софокла». Он жаловался на большое количество работы[893] и роптал на то, что Рэймонд и Беверли Саклер следили за его успеваемостью. «Я здесь вкалываю как никогда в жизни, – писал он весной своего первого университетского года. – Это не значит, что я превратился в книжного червя; просто я должен трудиться – или встретить лицом к лицу Гнев Семьи».

Ричард не был лишен чувства юмора. Он любил рассказывать и слушать анекдоты и отточил собственный тип этакой шершавой шекспировской вульгарности: «Вот зияющий анус![894]Кем он, черт возьми, себя возомнил?! – писал он в письме о каком-то сверстнике, который, по-видимому, как-то не так себя повел. – Надеюсь, ты вобьешь его сверхраздутый membrum virile[895] в его же загаженную глотку».

Ко второму курсу, по словам Капита, Ричард Саклер стал проявлять больший интерес к своей собственной линии исследований. Одной из тем, которую он находил весьма интересной, был секс. Ричард Капит был стеснительным молодым человеком, девственником, да еще и, как он втайне боялся, с непреодолимым комплексом по отношению к женщинам. Ричард Саклер лишился девственности давным-давно, и Капиту казалось, что приятель бравирует своей сексуальной жизнью с Марджи. Ричард, чувственный и гордившийся этим, не раз прямо говорил Капиту, что тот сам не знает, чего лишается, и советовал просто преодолеть свою проблему, какой бы она ни была, и найти себе партнершу для занятий сексом. Но помимо этого Ричарду и просто нравилось говорить о сексе[896] и одной из тем, которые они вдвоем обсуждали, утопая в клубах дыма от сирийского трубочного табака, был оргазм. Саклера очень интересовала физиология оргазма – что его вызывает, как его понять. Ему казалось, что это важный вопрос, который наука слишком долго оставляла без внимания. Поэтому два Ричарда решили претворить этот интерес в проект – своего рода независимое исследование.

Капит намеревался после окончания занятий в университете найти работу на лето. Но у Ричарда на этот счет были другие идеи. Не ищи работу, предложил он другу. Давай лучше посвятим это лето решению научной загадки оргазма. Все необходимые расходы Ричард обещал покрыть. Так почему бы и нет? «Его энтузиазм был заразителен[897], – вспоминал Капит. – Он смотрел на жизнь как на игровую площадку, где не было почти ничего невозможного и стоило попробовать что угодно, если из этого получится что-то интересное или выгодное». Проводя время в компании человека, который никогда и почти ни в чем не знал отказа, Капит был словно заворожен и даже испытывал непривычное чувство свободы. Ричард шагал по жизни смело, убежденный в том, что возможно абсолютно все, что никакие практические границы не должны мешать праздной фантазии стать реальностью.

Сказано – сделано, и то лето они провели за изучением оргазмов. Друзья посещали медицинские лаборатории, штудировали научные трактаты и безвестные журнальчики. В какой-то момент Ричард нашел в Океанографическом институте Вудс-Хоул на мысу Код одного ученого, который исследовал нервную систему и мог пролить свет на некоторые их вопросы. Мы должны съездить и повидаться с ним, заявил он приятелю. Ричард выпросил у матери машину, «Понтиак Гран При», они заехали за Марджи, а потом втроем направились в Массачусетс. А тот видный нейрофизиолог из Вудс-Хоула, когда до него дошло, зачем эти трое серьезных второкурсников, сидящие в его кабинете, приехали к нему за тридевять земель из Нью-Йорка, только рассмеялся. «Как же он хохотал, – вспоминал Капит. – Это был такой угар!»