За Г.С. Жуковым также оставались обязанности оперативно-чекистского сопровождения польских формирований, которое включало в себя как гласную, так и негласную работу с руководством Союза польских патриотов и другими представителями польской политической эмиграции в СССР, польским командным составом, а также организация и укомплектование культурно-просветительского (то есть политического) и информационного (то есть контрразведывательного) аппарата польских войск.
В 1942–1943 гг. активизировались чехословацкие и югославские участки работы. В отличие от «польского вопроса», эти направления советской внешней политики не были обременены серьезными территориальными или политическими разногласиями. Согласования с признанными Советским Союзом национальными правительствами Чехословакии и Югославии шли значительно проще. Сложнее было найти подходящий личный состав для этих частей. В течение всего 1942 г. удалось укомплектовать лишь один пехотный чехословацкий батальон. 29 апреля 1943 г. постановлением ГКО № 3265сс, почти одновременно с 1-й польской дивизией, было санкционировано формирование 1-й отдельной чехословацкой бригады (командир – полковник Л. Слобода). 30 декабря 1943 г. постановлением ГКО № 4859сс было объявлено о формировании второй бригады – воздушно-десантной. Формированием занимался штаб Московского военного округа, а Г.С. Жукову поручалось уточнение штатов и подбор «из числа содержащихся в лагерях НКВД в качестве военнопленных лиц чехословацкой национальности и гражданства»[314]. Проект постановления ГКО Жуков готовил лично, согласовав его с главой чехословацкой военной миссии Г. Пикой («с учетом пожеланий, высказанных чехами»), но «исходя из наличных ресурсов людского контингента на территории СССР»[315].
В случае с югославами Г.С. Жуков также сыграл важную роль посредника. Он аккумулировал обращения югославского посла С. Симича в различные советские инстанции (НКИД, Всеславянский комитет) и 5 октября 1943 г. напрямую обратился к народному комиссару внутренних дел Л.П. Берии с предложением сформировать отдельный югославский батальон (югославскую сторону в принципе устраивал и неотдельный батальон в составе чехословацкой бригады[316]). 17 ноября 1943 г. вышло постановление ГКО № 4598сс о формировании на территории СССР отдельного югославского батальона общей численностью 1200 человек, проект которого также был подготовлен лично Жуковым. «Все вопросы формирования, учебно-хозяйственной и боевой деятельности» были возложены на уполномоченного[317].
В первой половине 1944 г. в благоприятных внешнеполитических условиях и за счет новых источников комплектования интенсивно развивались польские, чехословацкие и югославские формирования. Если по состоянию на 1 июля 1943 г. списочная численность иностранных формирований на территории СССР составляла 14,5 тыс. человек, то через полгода – 43,9 тыс. человек[318], а к 1 июня 1944 г. уже 147,2 тыс. человек (из которых 113 тыс. являлись польскими гражданами)[319]. Советское руководство готовило иностранные формирования для выполнения важной политической миссии – освобождения их родной земли.
Наибольшего аппаратного веса должность уполномоченного достигла весной – летом 1944 г. С марта по июль Г.С. Жуков был принят И.В. Сталиным одиннадцать раз, в основном по польским делам, которые всю войну оставались в центре внимания вождя. На некоторых документах, подготовленных Жуковым, имеются пометки самого Сталина, а на всех них – многочисленные отметки высших должностных лиц Генерального штаба и главных управлений НКО об исполнении («реализовано») с номером соответствующей директивы или приказа[320].
Расширение функций уполномоченного повлекло за собой последовательную смену наименований его должности: в 1942 г. – «Уполномоченный Главного командования по формированию польских и чехословацких войск»[321], а с конца 1943 г., с добавлением югославского направления, – «Уполномоченный Ставки ВГК по иностранным формированиям на территории СССР»[322]. Эту особенность стоит учитывать при изучении данной монографии.