Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

По состоянию на 10 июля 1944 г., когда мобилизация силами военкоматов западноукраинских областей в целом была завершена, общее количество мобилизованных фронтами (март – апрель) и областными военкоматами (май – июль) составило 390,1 тыс. человек, из которых 58 695 были поляками[644].

Разумеется, советское правительство не позволило польским военным властям провести мобилизацию самостоятельно в западных областях Украины и Белоруссии, которые с 1939 г. считались территорией СССР. Военнообязанные призывались советскими местными органами военного управления (военкоматами) или полевыми армейскими органами комплектования. Допускалось участие в призывной кампании польских офицеров, которые должны были проводить разъяснительную работу с польскими призывниками и населением. Правда, эта деятельность советскими военными властями часто оценивалась негативно, поскольку, вербуя местных жителей, польские офицеры давали им несбыточные обещания по поводу послевоенного обустройства Польского государства и, в частности, восстановления его восточной границы с Советским Союзом. В начале 1945 г. от услуг польских офицеров отказались, но, как сообщалось, они «по-прежнему ходят по западным областям БССР и распространяют вражеские националистические слухи среди населения, направленные на отрыв Западной Белоруссии от Советского Союза»[645].

Оценивая политические настроения польского пополнения, заместитель начальника политуправления Белорусско-Литовского военного округа подполковник Я.И. Чистогов в своем донесении начальнику Главного политуправления РККА генерал-полковнику А.С. Щербакову отмечал, что «значительная часть пополнения польской национальности заражена реакционно-националистической пропагандой»[646]. Ходили слухи, что Польша как государство будет восстановлена в довоенных границах, что Красная армия в борьбе с немцами будет ослаблена, и тогда можно будет изгнать ее из страны.

В свою очередь, польские офицеры отмечали, что мобилизация поляков проводилась часто без необходимой разъяснительной работы, грубо, по ночам. Даже несмотря на то, что среди первых мобилизованных было много партизан, мотивированных на продолжение вооруженной борьбы с нацистами и украинскими националистами, от которых многие польские семьи пострадали, недоверие к советской власти было чрезвычайно глубоким. По словам польского офицера Мазурека, служившего в учетно-призывной комиссии, «у многих из них в 1939–1941 гг. семьи были вывезены[647]. Поэтому они относятся с недоверием к советской власти»[648]. Призывники «думали, что, может быть, их опять арестовывают и хотят вывезти в Сибирь»[649]. Эта ситуация повторялась и в дальнейшем. Во время мобилизации в Западной Украине, объявленной 30 июля 1944 г., польские представители отмечали, что мероприятие «идет туго», потому что «народ не знал, куда идет» и требовалось «ознакомление поляков с тем, что [они] идут [именно] в польскую армию»[650]. Следствием недоверия местного населения к Красной армии было то, что многие жители уклонялись от мобилизации, дезертировали по пути в запасные части. 10 августа 1944 г. депутат Верховного совета Литовской ССР И. Штахельская в письме В.М. Молотову живописала, как поляки в Вильнюсе, где были сильны позиции Армии крайовой и польского эмигрантского правительства, опасаются мобилизации в Красную армию или, что еще хуже, «интернирования и вывозки вглубь СССР». По ее словам, «люди начинают в массовом порядке уходить в лес, убегать в Варшаву, меняют квартиры и фамилии»[651].

Как отмечал упомянутый офицер Войска польского Мазу-рек, лишь по прибытии в Сумы польских призывников оставило «угнетенное настроение»: «Польские мундиры, орлы и знамена, польская команда развеяли последние сомнения относительно характера нашей армии. Это настроение отражается в разговорах между ними и в письмах к семьям»[652].