Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

Сказывались и другие факторы. В Белоруссии, в частности, сильны были последствия полонизации местного населения в 1920—1930-х гг., которая имела особенно заметный успех среди белорусов-католиков, имевших слабую этническую идентичность, но сильную религиозную. С бытовой точки зрения население Западной Белоруссии было более привычно к польскому языку, менталитету, праву. Многие до войны служили в польской армии[665]. В западных областях Украины ситуация была следующая: примерно полумиллионная масса «латинников», то есть лиц римско-католического вероисповедания с родным украинским языком и украинской культурой, были исторически сложившейся буферной этнической группой между поляками и украинцами. «Их национальное самосознание не выкристаллизовалось в течение длительного времени», однако с 1930-х гг. они все более тяготели к полякам[666].

Наконец, нельзя сбрасывать со счетов вездесущие слухи и сведения от родственников, опираясь на которые местные жители не без оснований полагали, что, попав в ряды Красной армии, они в самом скором времени окажутся на линии фронта[667], между тем как в польских частях новобранцы, напротив, месяцами оставались на формировании и занимались боевой учебой в глубоком тылу.

Для определения национальности военнообязанных на местах приходилось создавать специальные комиссии, в которые включались представители райвоенкоматов, райисполкомов и райкомов партии. Пользуясь поселковыми книгами, паспортами и другими документами, они устанавливали действительную национальность местных жителей. При упрощенном подходе самым надежным маркирующим признаком считалось вероисповедание. Например, в Белоруссии «выявление поляков из числа белорусов»[668] происходило следующим образом: католики записывались в «поляки», а православные – в «белорусы»[669]. Более глубокая экспертная работа по национальной идентификации военнообязанных требовала, чтобы в первую очередь «обращалось внимание не на вероисповедание (так как и настоящие белорусы имеют католическое вероисповедание), а на оседлость, быт, где родился и где проживал сам призывник и его семья»[670]. При этом, как уверял вышестоящее руководство командующий войсками Белорусско-Литовского военного округа генерал-лейтенант В.Ф. Яковлев, при отсутствии у призывника необходимых для определения национальности документов комиссии руководствовались личным заявлением призываемых об их национальности, и «никаких мер… стесняющих военнообязанных в определении их национальности, не применялось»[671]. На деле далеко не всегда сжатые сроки, масштабы и массовость мобилизаций – а призывались одновременно десятки возрастов – позволяли проводить столь тщательное изучение призывного контингента. Командир польской кавалерийской дивизии генерал-майор В.А. Радзиванович свидетельствовал, что в лагерях в Сумах «прием, распределение и размещение людей осуществлялись по конвейерной системе, с упрощенной документацией»[672]. Не говоря о том, что повсеместно наспех собранные призывные комиссии обладали невысокой квалификацией в области учетно-мобилизационной работы и еще худшим знанием этнолингвистических вопросов[673].

Польские офицеры, инспектировавшие польские части, в которых готовились мобилизованные из БССР и УССР, отмечали особенности этого контингента. Так, в 4-й бригаде противотанковой артиллерии в августе 1944 г. инспектор увидел такую картину: «19-й и 20-й полки бригады преимущественно состоят из крестьян Тернопольской земли. В основном – украинцы. Статистически их тяжело выделить, поскольку они выдают себя поляками (выделено нами. – Авт.). Представляют собой, как и все остальные солдаты из-за Буга, малограмотный элемент… Физически подготовлены хорошо, но наблюдается полное отсутствие военного воспитания»[674].

Таким образом, в первой половине 1944 г. польские войска пополнялись в значительной степени этнически не польским рядовым составом. Однако современное состояние источниковой базы не позволяет достоверно определить число и долю лиц с «вмененной» польской идентичностью. В целом же для укомплектования польских частей в 1943, 1944 и в начале 1945 г. в порядке выполнения шести директив[675] Главупраформа военными округами и фронтами Красной армии было призвано на военную службу или выделено из воинских частей 223 916 человек. Больше всего призвали гражданского населения или выделили из рядов своих военнослужащих Белорусско-Литовский, Киевский, Львовский военные округа, военкомат Литовской ССР и 1-й Украинский фронт, на которые в совокупности пришлось 77 % пополнений для польской армии[676].