Читаем Институты и путь к современной экономике полностью

В разделе 4 изучаются следствия выдвинутого здесь подхода на проблемы развития, с которыми по-прежнему сталкиваются многие страны. Социально благотворная политика, нацеленная на благотворное изменение институтов, должна учитывать контекст, признавать, что институциональная динамика представляет собой исторический процесс, и принимать во внимание значение институциональных элементов, унаследованных из прошлого. Политика должна опираться на эти три столпа, чтобы создавать институты, совместимые с контекстом, и направлять институциональную динамику в сторону лучшего институционального равновесия.

1. Институты и черные ящики: хороший, плохой и кое-какой

Независимо от того, плохих или хороших результатов достигают институты, их нельзя изучать независимо от общества в целом, неотъемлемой частью которого они являются. Компоненты институтов отражают и образуют культурный и социальный мир, который члены общества разделяют и интернализируют.

Институты формируются социальным и культурным наследием общества; содержат нормы и интернализированные и поведенческие убеждения. В свою очередь, эти нормы и убеждения отражают когнитивные модели, знание и координацию, которые генерировались на протяжении исторического процесса интеракций, социализации, обучения, экспериментирования и лидерства. Институты также определяют социальные позиции и проявляют себя в формальных и неформальных организациях – таких как сообщества, этнические группы, школы, фирмы, политическое лобби и органы коллективного принятия решений.

Институционализированные правила, передающиеся культурным, социальным и формальным образом, выражают и усиливают процессы формирования норм и убеждений, при этом отражая нормы и убеждения, касающиеся окружающего мира, наших интересов, легитимности и атрибутов человека.

Институты не просто воздействуют на поведение и исходы (включая политику) в данный момент времени. Они также являются двигателем истории, поскольку определяют перемены и влияют на особенности новых институтов. Институты оказывают влияние на время и природу институциональных изменений и на особенности новых институтов. Они накладывают ограничения, обеспечивают возможности для целенаправленных институциональных изменений, а также запускают процессы непреднамеренного изменения.

Более того, поскольку институциональные элементы, унаследованные из прошлого, являются особенностями обществ и индивидов, заключенная в этих элементах история влияет на выбор между альтернативными институтами в новых, еще не институционализированных ситуациях.

Существующие институты влияют на то, как могут осуществляться институциональные изменения; как и какие интересы можно преследовать, изменяя институты. Институты определяют, легко или сложно приспособить их к выполнению определенной функции, такой как эффективность или благосостояние отдельной группы. Институционализированные правила, убеждения, нормы и связанные с ними организации влияют на мотивацию и способность различных интересов и функций воздействовать на институциональное развитие. Институты Генуи, Венеции и Пизы имеют разную историю не из-за разных функциональных потребностей или интересов, а из-за разного институционального наследия[375]. Коалиция магрибских торговцев и двусторонние институты обеспечения выполнения контрактов в Генуе были двумя разными институциональными реакциями на одну и ту же потребность.

Институты, обслуживающие одни и те же потребности, не случайны. Они отражают одни и те же силы и расчеты. Однако разные институты влекут за собой разную динамику. Механизм институционального изменения является производной от возможностей, ограничений и процессов, подразумеваемых преобладающими институтами. Установившиеся когда-то в качестве равновесия институты не обязательно обладают встроенными механизмами для того, чтобы отвечать на меняющиеся обстоятельства – как, например, в случае с коалицией магрибских торговцев.

Институты не обязательно вызывают благотворные институциональные изменения. Действительно, институт может оставаться самоподдерживающимся, даже если порождаемое им поведение больше не способствует росту эффективности. Мы только что видели это на примере политических институтов Генуи. Сходным образом институт может себя подрывать, даже если лучшая альтернатива отсутствует, как это происходило с системой ответственности сообществ в различных частях Европы.

Наконец, функция института может измениться, даже если не меняется его форма. Купеческая гильдия, которая первоначально была увеличивающим благосостояние институтом, защищающим права собственности, позже использовала свои возможности, чтобы снижать благосостояние, препятствуя конкуренции.

Перейти на страницу:

Все книги серии Экономическая теория

Зомби-экономика
Зомби-экономика

В книге известного австралийского экономиста Джона Куиггина предлагается критический анализ системы экономических и политических идей («великое смягчение», гипотеза эффективного рынка, теория динамического стохастического общего равновесия, «обогащение сверху вниз» и приватизация), сложившейся в последние три десятилетия и сыгравшей, по мнению автора, определяющую роль в наступлении недавней Великой рецессии. Куиггин показывает, что, несмотря на теоретическое и практическое опровержение этих идей, они будут сохранять доминирующее положение в экономической науке и экономической политике до тех пор, пока не сформируется комплекс убедительных альтернативных идей.Написанная доступным языком, эта провокационная книга представляет интерес не только для экономистов и политологов, но и для широкого круга читателей.

Джон Куиггин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Институты и путь к современной экономике
Институты и путь к современной экономике

Принято считать, что существующие различия в экономике, политике и обществе отражают влияние различных институтов. Но среди экономистов, политологов и социологов нет единого мнения о том, что представляют собой институты, какие силы влияют на их сохранение и изменение и как мы можем повлиять на институциональное развитие. Эта междисциплинарная книга предлагает понятие институтов, которое объединяет внешне противоположные направления институционального анализа в социальных науках. В ней используется единый подход к изучению происхождения и сохранения институтов, их изменения и влияния предшествующих институтов на последующие.Достоинства этого подхода демонстрируются при помощи сравнительных исследований институтов в средневековом европейском и мусульманском мире. Этот сравнительный анализ институциональных оснований рынков и государств и их динамики также способствует пониманию функционирования современных экономик. Он показывает своеобразие европейских институтов и объясняет, как и почему они привели к возникновению современной экономики, поддерживая обезличенный обмен, эффективные государства и использование знаний.

Авнер Грейф

Обществознание, социология
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом
ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом

Известный британский экономист Дайана Койл прослеживает историю искусственного, абстрактного, сложного, но важнейшего статистического показателя – ВВП – от его предшественников в XVIII–XIX вв. до его изобретения в 1940-х годах, послевоенного «золотого века» и сегодняшнего дня. Читатель узнает, зачем был изобретен этот стандартный инструмент измерения величины экономики, как он менялся на протяжении десятилетий и каковы его сильные и слабые стороны. В книге объясняется, почему даже самые незначительные изменения в ВВП могут определять исход выборов и влиять на важные политические решения. В заключительной главе автор убедительно показывает, что ВВП был хорошим показателем для экономики XX в., но становится все менее подходящим для экономики XXI в., в которой определяющую роль играют инновации, услуги и нематериальные блага.

Диана Койл

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Общности
Общности

Представляем читателю первое полное издание на русском языке классического сочинения Макса Вебера «Хозяйство и общество». Эта книга по праву была признана в 1997 году Международной социологической ассоциацией главной социологической книгой XX века. Поскольку история социологии как науки и есть, собственно, история социологии в XX веке, можно смело сказать, что это - главная социологическая книга вообще.«Хозяйство и общество» учит методологии исследования, дает блестящие образцы социологического анализа и выводит на вершины культурно-исторического синтеза.Инициатором и идеологом проекта по изданию книги Макса Вебера на русском языке и редактором перевода выступил доктор философских наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Л.Г. Ионин.Книга представляет собой второй том четырехтомного издания труда Макса Вебера «Хозяйство и общество». Это первый полный перевод знаменитого сочинения на русский язык. Главы, вошедшие в настоящий том, демонстрируют становление структур рациональности, регулирующих действие общностей на разных этапах исторического развития. Рассматриваются домашняя общность, ойкос, этнические и политические образования, в частности партии и государства. Особого внимания заслуживает огромная по объему глава, посвященная религиозным общностям, представляющая собой, по существу, сжатый очерк социологии религии Вебера.Издание предназначено для социологов, политологов, историков, экономистов, вообще для специалистов широкого спектра социальных и гуманитарных наук, а также для круга читателей, интересующихся проблемами социального и культурного развития современности.

Макс Вебер

Обществознание, социология