Институты и путь к современной экономике

В-третьих, индивидуалистское общество предполагает меньшее социальное давление для принуждения следованию социальным нормам поведения. При этом корпорации лучше мобилизуют ресурсы и диверсифицируют риск, чем индивид или семья. Таким образом, одновременно поощряются риск, инициатива, а также организационные и технологические инновации[383].

Наконец, интенциональные институты, в центре которых стоят корпорации, способствуют благотворной институциональной динамике.

Ни один институт не является эффективным при любых обстоятельствах: даже те институты, которые были относительно эффективны, постепенно перестают быть таковыми. Целенаправленное создание институтов способствует более глубокому осознанию их работы и потребности в изменении. Гибкость корпоративной структуры, самоуправление, рукотворные законы и институционализированные процессы установления правил, учитывающие ответную реакцию тех, кем они управляют, обеспечивают средства для благотворных изменений.

Европейские институты и институциональная динамика, возникшие еще в период зрелого Средневековья, могли быть более эффективны, чем иная организация общества. В той степени, в какой особенности европейских институтов сыграли свою роль в формировании экономических, политических и социальных исходов и отражают исторический процесс, общество эпохи зрелого Средневековья могло нести в себе зародыш будущего возвышения Запада[384].

Хотя это заявление требует отдельной оценки, любопытно отметить, что внутри Европы регионы, испытавшие на себе средневековое институциональное развитие, также среди первых перешли к современному

экономическому росту. Институциональная революция эпохи зрелого Средневековья не проявилась в большей части Восточной Европы, Южной Италии, на Балканах или в разных частях Испании – в тех самых областях, где индустриализация началась с опозданием. Зато области, позднее ставшие Голландской Республикой, Германией и Англией, привели Европу к коммерциализации, индустриализации и обеспечили сдвиг в сторону централизованного, но ограниченного правительства.

Однако, как напоминает нам опыт Франции и Северной Италии, эти исходы не были исторически обусловлены. Во Франции надолго воцарился абсолютизм; Италию опустошили гражданские войны и конфликты с внешними врагами[385]. Однако в отличие от областей, которые не пережили институциональную революцию зрелого Средневековья, и Северная Италия, и Франция позднее сравнительно легко приняли институты, способствовавшие современному росту[386].

Вопрос о том, восходят ли институциональные корни возвышения Запада к периоду зрелого Средневековья, остается открытым. Равно как и вопрос о том, были ли эти институты более эффективны, чем институты других обществ. Однако утверждения о том, что возвышение Запада вызвано либо предопределенными условиями (такими как наделенность факторами производства), либо более поздними событиями (такими как колониализм или промышленная революция), сталкиваются с проблемой доказательства того, что последствия этих экзогенных факторов и эти особые события не являются отражением институциональных особенностей Европы того времени.

Предложенный здесь исторический анализ подтверждает тезис о том, что институты являются двигателем истории. Институты формируют историческое развитие общества. Они влияют на поведение и исходы в данный момент времени, на время и природу изменений; они формируют особенности новых институтов. Институты накладывают ограничения, предоставляют возможности для целенаправленных институциональных изменений и запускают процессы спонтанных институциональных изменений. Фундаментальная асимметрия между институциональными элементами, унаследованная из прошлого, и технологически осуществимыми альтернативами, в свою очередь, подразумевает, что институциональные элементы, унаследованные из прошлого, влияют на направление последующих институциональных изменений и предполагаемого исторического развития.

Вывод о том, что институты являются двигателем истории, идет дальше распространенного, более ограниченного утверждения – что институты влияют на экономические, политические и социальные исходы. Чтобы прийти к такому выводу, потребовалось вывести институциональный анализ за рамки изучения правил, подойдя к изучению институтов как самоподдерживающихся систем правил, норм, убеждений и организаций.

4. Будущий вызов: создание хорошо функционирующих рынков и государственных образований