Иоанн Кронштадтский

Священник собора отец Виноградов произнес простое, но сердечное и трогательное надгробное слово, заключив его словами: «Мы ничем другим не можем отблагодарить нашего дорогого усопшего, как земным поклоном». После этих слов все присутствующие, как один человек, опустились на колени. Трудно передать всё, что происходило в эти минуты в соборе. Возгласы духовенства и пение певчих ежеминутно прерывались рыданиями. От них по временам глухой гул стоял в воздухе.

В половине двенадцатого началась лития, на которую вышло более тридцати священников. В соборе находились начальствующие военные и гражданские лица города. По окончании литии духовенство и некоторые лица в последний раз простились с телом высокочтимого батюшки, и дубовая крышка гроба закрылась. На гроб были возложены крест из живых цветов от императора и императрицы, крест с якорем из живых цветов от кронштадтских моряков, венки от почитателей и духовных детей Иоанна Кронштадтского. Крестным ходом гроб был обнесен вокруг собора и под звон колоколов поставлен на колесницу. Военные оркестры играли «Коль славен».

Процессия двинулась в путь. Впереди шли драгуны со знаменем. За ними — хор, оркестр, духовенство. Далее следовала колесница с гробом и за нею высокие начальствующие лица. И так через весь город. По всему пути следования печальной процессии стояла цепь из нижних чинов, при полном составе офицеров, знаменах и хорах музыки. Во время пути процессия останавливалась для служения литии, против строящегося Морского собора и у церкви Богоявления Господня. При приближении процессии к лютеранским церквям раздался печальный звон на колокольне одной из них, настоятель которой в облачении следовал в печальной процессии.

На берегу Финского залива гроб поставили на сани и вновь двинулись, но теперь по льду на другой берег залива, в сопровождении 94-го Енисейского полка и людской толпы почти в 20 тысяч человек. По приказу главного начальника Кронштадта всем, кто желал проводить дорогого усопшего по морю, предписано было ввиду непрочности льда идти рядами, друг от друга не менее как на два шага. На всем морском пути устроили пять спасательных станций, а через образовавшиеся трещины на льду соорудили мостики. Весь путь был пройден менее чем за три часа^[275].

В Ораниенбауме прибытие погребального шествия ожидали и стар, и млад, богатый и бедный, словом — все население. Местное духовенство во главе с преосвященным Кириллом, приехавшим сюда заранее, крестным ходом пошло навстречу процессии на берег моря. По всему Ораниенбауму перезванивали колокола. Гроб был крестным ходом перенесен к поезду, где установлен в специально приготовленный траурный вагон. Началась краткая лития, вся толпа народная, стоявшая на платформе, разразилась рыданиями. Многие коленопреклоненно провожали отходящий поезд. В пути поезд, подходя к каждой станции, замедлял ход, но не останавливался. На всех станциях во множестве собрался народ, встречавший последнее путешествие дорогого им батюшки по Балтийской дороге, по которой он столько раз проезжал за всю свою жизнь.

В пять часов дня поезд прибыл в Петербург, на Балтийский вокзал. Его встречали архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), епископ Архангельский Михей (Алексеев) и епископ Нарвский Никандр (Феноменов), которым предстояло сопроводить тело почившего до Иоанновского монастыря. Сонм епископов и священников под открытым небом совершил литию. Пел хор Семеновского полка. Духовенство вынесло гроб на руках и поставило его на печальную колесницу с серебряным балдахином, увенчанным митрою.

Как только шествие тронулось, раздался печальный удар колокола. Народ стал креститься. Послышались рыдания, вскоре перешедшие в общий неудержимый плач. Впереди шествия несли знамя Союза русского народа, затем шли хоругвеносцы, певчие, духовенство парами, следовала колесница с гробом, за которой шли санкт-петербургский градоначальник и многие начальствующие лица, а в завершении — несметная толпа народа. Такие же толпы стояли вдоль улиц и площадей: по Обводному каналу, Измайловскому и Вознесенскому проспектам. У встречных церквей процессия останавливалась и совершалась лития. Одна из остановок была у здания Синода. Гроб был внесен в помещение, и была совершена лития. По особому повелению государя для совершения литии на некоторое время траурное шествие остановилось и у Зимнего дворца, в котором открывались окна.