Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

А чтобы окончательно развеять сомнения на этот счет, предлагаю читателю самому определить, где должно было находиться кладбище монгольских воинов, павших в Венгрии: в самой Венгрии, или за 7000 км от нее – в далеком Забайкалье? Правильно: в Венгрии. А вот Плано Карпини в третьей главе своего бессмертного опуса утверждал, что бродил по нему в Каракоруме!

Могу процитировать: «В их земле существуют два кладбища. Одно, на котором хоронят императоров, князей и всех вельмож, и, где бы они ни умерли, их переносят туда, если это можно удобно сделать, а вместе с ними хоронят много золота и серебра. Другое – то, на котором похоронены те, кто был убит в Венгрии, ибо там были умерщвлены многие. К этим кладбищам не дерзает подойти никто, кроме сторожей, которые приставлены там для охраны, а если кто подойдет, то его хватают, обнажают, бичуют и подвергают очень злым побоям. Поэтому мы сами по неведению вошли в пределы кладбища тех, кто был убит в Венгрии, и сторожа пошли на нас, желая перестрелять, но так как мы были послами и не знали обычая страны, то они дали нам уйти беспрепятственно».

Нужны ли к этому комментарии?

А вот еще один прокол подобного рода: «… Они [татары] давно вернулись бы в Венгрию, но прорицатели не позволяют этого». Здесь уже «прокололся» Рубрук со своими комментаторами, не убрав прямое указание на Венгрию, как прародину монголов.

Вряд ли историки традиционной ориентации смогут объяснить сказанное. Скорее всего, они ограничатся кратким «Рубрук ошибался».

Но не ошибался Рубрук. Его Венгрия и была таинственной родиной монголов, которую, слегка «поработав» с названием (Могория – Моголия), «нашли», в конце концов, на Дальнем Востоке.

Кстати, Фоменко не был неправ, произведя этноним «монгол» от греческого «мегалион», т. е. «великий». Не подлежит сомнению, что название венгров (могоры, мадьяры, маджары), послужившее основой данного этнонима, связано с латинским major

(«мажор», «майор»), означающим «главный», «старший», «большой» и перекликающимся по смыслу с греческим словом. Наиболее явно смысловая аналогия заметна в латинском слове magnus (великий), производном от термина major.

Между прочим, из этого следует один очень важный вывод. Его стоит коснуться хотя бы вскользь, невзирая на то, что это не имеет прямого отношения к содержанию раздела. Ведь речь идет ни больше, ни меньше, чем об истории Франции.

Я не зайду так далеко, чтобы заявить о необходимости ее пересмотра, но вот некоторые ее моменты точно нуждаются в корректировке. Имеется в виду история франкской династии мажордомов, династии, как вы, наверное, уже успели догадаться, венгерского происхождения.

И вот какие аргументы, кроме сходства названий, можно привести в пользу этого. Вспомним, что династия мажордомов именовалась еще Каролингами. Но ведь и Венгрия во многих европейских источниках называлась «Карол», т. е. «королевство»!

Теперь скажите, не слишком ли громко для новоиспеченной державы, даже не входившей в Священную Римскую империю, было назвать ее королевством?

То же самое – по поводу обозначения «мажор». Назвать венгров «главными» – не слишком ли много чести для орды каких-то заезжих гастролеров? Считается, что «мадьяр» (Magyarok

) – это самоназвание венгров. Но форма и содержание данного термина слишком прозрачны, чтобы не угадать в нем латинское происхождение.

Не беда, что выводы эти хронологически не стыкуются с официальными данными. Тот факт, что от воцарения Каролингов на франкском «столе» до появления орды Арпада в Моравии и Паннонии прошло не менее 150 лет, лишь подтверждает мифичность исхода венгров из Азии. На самом деле их родина – вся Европа, а в этнических венгров они превратились лишь вследствие сужения области применения данного названия до размеров нынешней Паннонии и государства, в ней основанного.

Ясно, что при этом руководствовались теми же мотивами, что и при «зачистке» Западной Европы от русских названий.

Историки предпочитают не обращать внимание на то, что упоминания о венграх в Европе значительно старше официально декларируемого прихода их в Паннонию в IX в., чему примером может служить надпись на плите в Зальцбурге (Австрия), свидетельствующая о наличии венгров (унгаров) в войсках Одоакра под 477 г.

На мой взгляд, они делают это напрасно. Ведь это легко объясняет таинственную связь между венграми и франками, позволившую в свое время немцам подчинить Моравию.

Подтверждением этой связи может служить и происхождение германского короля Арнульфа, происки которого и привели к разрушению Великоморавской державы руками венгров. Как известно, он был родом из Карантании (Хорутани, Рутении). Его так и звали – Арнульф Каринтийский, что может указывать на его русское, т. е. варяжское, т. е. венгерское, происхождение. Это лишний раз подтверждает ранее сделанный вывод о том, что венгры – это наемная конница франков, а не какой-то особый этнос в массе других европейцев.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное